Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Проблемы элитного консенсуса в России 

 

Реферат к заявке на грант Фонда «Центр политической философии» на исследования по проекту «Проблемы элитного консенсуса в России» (в рамках темы 3: Развитие / конструирование политической идентичности в современном обществе: возможности и ограничения. ) – январь 2009 – в легком сокращении.

  

1. Развитые государства Модерна vs государств Традиции

Анализ основных изменений развитых современных государств при переходе от Традиции к Современности позволяет выделить ряд качеств, которые позволяют понять статус государства в данном транзите. В частности среди подобных качеств  можно перечислить следующие: (1) «раскрытие политики обществу», (2) «государство как обслуживающая структура», (3)  «наличие структур по социальной адаптации нововведений».

 

В соответствии с выделенными критериями можно сделать вывод, что доминирующим трендом преобразований России в 90-х и 00-х гг является архаизация, т.е. многие российские соцальные подсистемы становятся все более и более соответствующими тому, что было принято в традиционных государствах / обществах.

  

2. Коллективные идентичности Модерна

Переход к государства в Современность обычно характеризуется вовлечением в политическую деятельность больших количеств людей («раскрытием политики»), что заставляет вспомнить о знаменитом высказывании: «…теория становится материальной силой, как только она овладевает массами.» [1] Осмысление согласованных действий многих людей привело к возникновению концепции коллективной идентичности. Коллективной идентичностью (КИ) обычно называют набор ментальных структур, определяющих отнесение и самоотнесение личности к какой либо социальной группе. Другими словами, упомянутые ментальные структуры определяют, кто такие «мы», и чем именно «мы» отличаемся от «них». Данные установки определяют также, что такое хорошо, и что такое плохо среди «нас», и как «нам» допустимо себя вести по отношению к «ним». Хоть при анализе Политического важно не выпускать из виду и простые идентичности (вроде кланов и патронажей), однако полезно видеть и макроскопическую картину, которая целиком определяется «воображаемыми» сообществами, т.е. такими КИ,  представителям которых невозможно всем быть лично знакомыми друг с другом, и которые вследствие этого вынуждены определять принадлежность к себе через какие-то символы, стереотипы, и другие уникальные характеристики людей. Важным групповым символом обычно является самоназвание сообщества. В качестве примера такой КИ можно привести «айтишников» – профессиональную группу людей, занимающихся информационными технологиями. Данные пример хорош также тем, что внутри данной группы существуют также другие самостоятельные КИ – «сисадмины», «программеры», т.е. он дает возможность увидеть то, что КИ может быть выстроена иерархически. Другой пример воображаемых КИ дают этносы (татары, чуваши, др.) Третий класс КИ может быть выстроен на ценностных платформах – таковыми, например, являются православные, баптисты, мусульмане. То есть любая устойчивая граница в головах людей, отделяющая «нас» от «них», может породить соответствующую коллективную идентичность. Соответственно, предложенное понимание дает возможность обнаружить и  основные механизмы воздействия на КИ людей. [2]

 

КИ может быть пассивной, это когда люди просто ощущают себя в связи с другими. КИ может быть субъектной. Субъектными КИ обладают те сообщества, которые способны к внутренней солидарности своих членов, которые могут сформировать общее понимание своих групповых интересов и могут проводить согласованную политику по отстаиванию и продвижению данных своих интересов.

 

Примерами субъектных КИ традиционных государств могут служить знать (как дворянство, так и доминирующая церковь), цеха и другие профессиональные ассоциации, альтернативные религиозные общины.

 

Рассмотрим переход от традиционного государства к современному. Если проследить, как менялись представления о суверенитете в западной политической культуре при данном транзите, [3] то можно увидеть, что легитимность власти в раннефеодальных обществах главным образом обеспечивалась победой в поединке/войне, или, по другому, правом завоевания.  Победа из-за высокой степени неопределенности исхода боя/соревнования в свою очередь связывалась людьми с удачей, и обе они были безусловным знаком благоволения богов. 

 

Впоследствии право завоевания было вытеснено правом крови – наследственной передачей власти по старшинству в феодальных монархиях. При этом источником верховного суверенитета оставался Бог: монарх получал право верховной власти напрямую с Небес через специальную церемонию помазания.

 

Развитие политической мысли в период ранней Современности привело к возникновению альтернативной концепции: Бог являет свою волю людям не через монарха, а через нацию – сообщество политических акторов государства, имеющих право заключать и пересматривать Общественный договор. Данная концепция со временем стала доминирующей в западной политической культуре, а нация стала считаться единственным  источником суверенитета государства.  При этом сам процесс легитимации был связан с выборами – процедурой оформления решения нации по персонам, занимающим ключевые посты в национальной системе управления.  

 

Так возникло первое значение категории «нация» в западном культурном и политическом поле смыслов – нация как политическая ипостась народа страны [4] – с четким отнесением данной категории к Политическому, и определения ее как основного субъекта новой и новейшей истории. Здесь же рядом возникает понятие национального государства (nation-state)  – государства единой нации. При этом понятие нации обеспечило подходящую среду для последующего «расколдовывания» политики в рамках современности – переходу в общественном сознании людей от внешнего источника суверенитета (Бог) к рационально обусловленному (воля народа). В представленном плане нация определяется как некое «воображаемое сообщество» (Б. Андерсон) [5], или, другими словами, – как определенная КИ. Здесь следует отметить, что в современном западном обществоведении такое понимание стало уже классическим. [6] Для национальной идентичности выделяются следующие основные определяющие характеристики: нация – это (1) коллективная идентичность, включающая в себя ответственность за страну проживания; то есть имеющая (2) в качестве значительной доли своего содержания «высокую» государственную политику вместе с (3) наличием собственного государства. 

 

После завершения становления данных смыслов в западной политической мысли (XIX в.) образовавшиеся национальные государства оказались в жесткой конкурентной борьбе с оставшимися феодальными монархиями. Эта борьба простимулировала возникновение идеологии этнонационализма, которая хорошо послужила  в качестве одного из инструментов ослабления застывших в своей архаике конкурентов. 

 

Как уже указывалось, нация – это КИ, тесно связанная с Политическим. При этом обычно огромную роль в процессе возникновения новых наций играет дискриминация. Именно наличие дискриминации по какому-то групповому признаку заставляет людей объединяться в политической борьбе для защиты своих интересов. Именно дискриминация наполняет политическим содержанием их групповую идентичность, превращая ее в национальную по мере роста политических амбиций. В частности, нещадная эксплуатация третьего сословия Французского королевства со стороны клира и аристократии сплотила людей в борьбе со Старым режимом, что в последствии привело к формированию французской нации. Политика дискриминации соотечественников, живущих в колониях, со стороны метрополий Британской и Испанской империй в XVIII веке [7] подтолкнула колонистов к осознанию своих отдельных интересов, что завершилось их восстанием и последующим формированием новых наций Северной и Латинской Америки.

 

Однако особое место в деле формирования новых национальных идентичностей играет дискриминация по этническому признаку. [8] Этническая принадлежность и гендер – это базовые социальные характеристики личности, причем этническая идентичность полностью совместима с тем, чтобы при возникновении соответствующих условий иметь возможность быть развитой в национальную идентичность. Именно это и обеспечивает онтологическую основу этнонационализма. Субъектность же данной идеологии обеспечивается наличием людей с лидерскими амбициями, по каким-то причинам не могущих конкурировать в рамках всей страны. Такие люди могут увидеть свой жизненный шанс в ограничении конкуренции по этническому признаку, и выдвинуть соответствующий этнонациональный проект. При наличии действительной дискриминации данный проект быстро обрастает сторонниками, становясь проблемой для доминирующей политической элиты государства, часто принимая форму сеператистского движения. Так возникает второй смысл категории нация – нация как этническая группа, достойная собственной государственности, и это по большому счету отражает введение Этнического (изначально принадлежащего лишь антропологии) в политику. Если вспомнить выделенные ранее основные характеристики нации, то для нации во втором понимании их следует сформулировать следующим образом: нация – это (1) коллективная идентичность, имеющая (2) в качестве значительной доли своего содержания «высокую» государственную политику вместе с (3) претензией на собственное государство. Другими словами различие категорий «нация» в первом и втором понимании заключается в отношении к государственности – нация в первом понимании уже имеет свое государство, а нация во втором понимании стремится его заполучить. Введем в рассмотрение еще одно понятие – категорию прото-нации, [9] которая при наличии характеристик (1) имеет пункты (2) и (3) – «высокую политику» и претензию на собственное государство – лишь в потенциальной форме.

 

Здесь следует также обратить внимание на важную часть национальной идентичности – национальную территорию, [10] ту территорию, которую нация ощущает своей по праву. Очень часто современные межгосударственные конфликты являются по сути конфликтами идеальных представлений населения разных стран о расположении своих естественных границ. Поэтому обоснование «правильности» взгляда национального сообщества на «естественные» границы своей национальной территории является важной частью национального мифа, творящего национальную историю. [11]

 

Интересно отметить, что этнонационализм может быть «выращен» и при отсутствии  реальной дискриминации соответствующего этноса. Основной мотивацией людей при этом обычно бывает чувство этнического превосходства, или желание получить односторонние преимущества за счет дискриминации (или даже прямого ограбления) представителей других этнических групп. Мотивация к политизации Этнического может быть также создана с помощью политических технологий без реальных к тому предпосылок. Для этого в сознании этнической группы создаются симулякры – идеальные образования, воспринимаемые людьми как отражения реальности, но не имеющие с реальностью ничего общего. Например, в головы людей может быть внедрено ощущение дискриминации даже при отсутствии оной в социальной практике общества. В принципе ощущение этнического превосходства тоже можно считать подобным симулякром.

 

Отмеченные полит-технологии могут быть использованы разными странами в борьбе со своими геополитическими конкурентами. Для этого достаточно выявить в государстве-противнике имеющиеся этнонационалистические группировки (или создать их заново, с нуля, из наличествующих прото-наций), после чего обозначить соответствующие этнические группы населения нациями, и приступить к защите автоматически приобретаемой данными группами исторической субъектности – их права на самоопределение. При этом подобная трансформация прото-нации в нацию может в значительной степени быть основана на манипуляционных технологиях, что делает поддержку этнонационализма мощным оружием по ослаблению государства-противника.

 

Таким образом можно заключить, что государства Современности характеризуются обязательным существованием КИ верхнего уровня (фактически – мета-идентичности) – нации. При этом их политическая жизнь обеспечивается субъектными КИ следующего уровня, выстроенными на ценностных, классовых, или другоих солидарностях. Существование же национальной мета-идентичности «замыкает» в себе политическую систему, обеспечивая ее целостность. Или, говоря другими словами, существование нации неотделимо от национального политического консенсуса, в рамках которого поддерживается табу для политических сил на определенные политические действия.

 

Здесь еще важно зафиксировать разрыв с советским марксизмом-ленинизмом в понимании категории нация. В м-л нация трактуется как высшая форма развития этноса, [12] что согласуется при некоторых условиях лишь со вторым пониманием данного термина, обсужденным выше. Первое же понимание нации (нация – это КИ, объединяющая субъектов государственного Общественного Договора), определяемое мэйнстримом западного обществоведения, лежит совершенно вне пределов м-л. Замечу, что даже в этнократиях, когда теоретически этнос объявляется нацией, нация обычно включает в себя и некоторое количество иноэтничных граждан. А типовым случаем для развитых стран является перевод этничности людей в их частную жизнь, т.е. приватизация Этнического, отделение Этнического от государства. Как то обычно делается в Современности и с религией.

 

Другой интересный момент связан с тем, что нация может быть очень ограниченной. Например, в США на выборах 1824 г голосовало всего 3,5% всего населения, причем количество голосовавших в течение всего 19-го века не превышало 20% жителей страны. [13]  По большому счету принципы включения жителей страны в нацию является делом текущей политики.

 

Форма существования национального государства существенным образом зависит от доминирующего в обществе принципа разрешения конфликтов. Взятое в качестве такового принципа насилие обычно приводит к авторитарной форме правления. Если же элита социума достигла внутреннего консенсуса отдавать предпочтение при разрешении конфликтов делиберации, то устанавливается какая-то форма демократии. Анализ с точки зрения эффективности различных форм существования национальных государств показывает, что структурно более эффективным является авторитаризм, ибо демократия требует поддержания в рабочем состоянии нескольких команд высококвалифицированных управленцев, [14] и это очень затратно. С точки зрения качества принятия решений преимущество имеет демократия, ибо резервные команды высококвалифицированных людей обеспечивают качественное всестороннее обсуждение любого важного с точки зрения общества вопроса, что позволяет обществу избежать стратегических ошибок. С точки зрения долговременной стабильности преимущество опять же имеет демократия, ибо смерть авторитета всегда является очень сильным стрессом для авторитарного общества, и общественные затраты последующего властного транзита могут быть запредельно велики.

 

Эксплицируя основное определяющее качество демократий, можно увидеть, что демократические страны отличаются от прочих тем, что там может быть произведена смена управляющей команды вопреки желанию текущего правительства без насилия и кровопролития. Этот факт дает понимание демократического режима как институализации права нации на восстание. [15]

 

Доминирование в обществе мирных ненасильственных путей разрешения конфликтов и согласования интересов, открывает возможности для понижения необходимого уровня общественного насилия, что может стать одним из целевых функционалов социального развития. Такой подход, например, демонстрируется европейскими демократиями, где вся внутренняя политика становится понимаемой, лишь имея в виду задачу снижения общественного насилия при условии сохранения достигнутого уровня свободы.  С другой стороны пример США, где в бытовая культура многих жителей основана на культе насилия, показывает возможность существования демократии и при высокой степени интеграции разных форм насилия в  бытовую культуру людей страны. Правда в этом случае тем более важным становится упомянутый выше элитный консенсус по исключению неконсенсусного насилия из политической культуры. [16]

  

3. Политические идентичности современной России

Даже поверхностный взгляд на политическое поле России дает возможность сделать следующие заключения: во-первых, в стране отсутствует национальный консенсус, во-вторых, в стране отсутствует элитный консенсус. И это, в принципе, согласуется с ранее сделанным выводом об архаизации российского общества. Так что проблематика России как демократии тесно переплетена как с проблематикой становления России в качестве национального государства, так и с проблематикой модернизации страны.

 

По определению перспектив страны в плане модернизации необходимо посмотреть на имеющиеся КИ в обществе, особенно на те из них, которые субъектны. Важно также изучение психо-социальных установок различных элитных групп с тем, чтобы увидеть идеальные ориентиры для выстраивания консенсуса.

 

При дальнейшем рассмотрении я буду опираться на теорию элит, которая в моем варианте выглядит следующим образом. [17] В поле власти любое общество расслаивается на три основных группы. Во-первых, это актив общества, которому принадлежат все люди, выполняющие в каком-либо варианте функцию управления, во-вторых, это масса, т.е. те, кем управляет актив, и кто доверяет активу управлять собой. И, в-третьих, это коагулят, к которому принадлежат все те, кто не доволен ни активом, ни своим социальным местом, определенным им активом.

 

Исследование стратификации российского общества [18] показывает, что в стране имеется 0,3-0,4% очень богатых людей, 1,8% управленцев верхнего звена и владельцев не очень больших бизнесов, 5,4% управленцев среднего звена. Определим упомянутый верхний слой богатых словом «элита», а для 7,2% управленцев будем использовать введенный здесь термин «актив». Интересным оказался факт, что по благосостоянию на одном уровне с активом находится верхний слой высококвалифицированных рабочих – 2,7%.

 

Для анализа российской элиты также важно понимание функционирования Системы элитного обеспечения, которая была выстроена высшим слоем государственной элиты для своих нужд в 90-х, и существенно развита и облагорожена в 00-х. Система – это хозяйственный комплекс на основе бывших советских активов, обеспечивающий поддержание жизненного уровня и политических нужд элиты страны. [19] Система была заложена во времена приватизации крупных предприятий через залоговые аукционы,  и развивалась последующими рейдерскими захватами собственности, доставшейся по итогам приватизации тем, «кому не надо». В 00-е Система была существенно гармонизирована в плане используемых форм собственности и способов управления, причем посредством рейдерства в нее были включены практически все бывшие советские активы. Элита Системы «подкармливается» как через места в советах директоров соответствующих акционерных обществ, так и через распределение денежных средств, поступающих от предприятий Системы посредством «эффективного» управления финансовыми потоками.

 

Элита Системы вместе с частью актива, представители которого имеют шанс быть включенными в Систему, представляет собой самую влиятельное субъектное сообщество страны. Остальной актив атомизирован и несубъектен, хоть в нем и можно выделить ряд пассивных КИ.

 

Помимо Системы имеется еще несколько крупных субъектных сообществ. Это РПЦ,  сторонники КПРФ, сторонники ЛДПР, и псевдо-либералы. [20] И если первые три сообщества вполне системны, то псевдо-либералы обычно входят в коагулят. Помимо данной первой линии политической «подтанцовки» в стране можно найти и другие, более мелкие субъектные сообщества вроде этнонациональных групп, региональных игроков, а также множество разных прочих маргиналов.

 

Элита Системы тоже неоднородна. Среди крупных суб-КИ первого уровня можно выделить «либералов», силовиков, хозяйственников, регионалов. В «Единой России» официально существуют две с половиной платформы. Две полновесных платформы – это социал-либеральная и консервативно-либеральная. И в дополнение к ним в публичном поле ЕР прозвучали («Русский проект»), но потом где-то «спрятались» «имперцы».

 

Очень интересные результаты дают попытки выявления основных мифопорождающих структур данных КИ. Ведь именно они определяют сродство задаваемых ими сообществ к какой-то идеологии.

 

Основные идеологии, которые имеют шанс на широкое распространение среди актива страны, – следующие. Во-первых, это какой-то вариант  консервативной идеологии, связанной с имперством. Во-вторых, сильные позиции имеет «элитный социализм», [21] вариант которого имеет также хождение под именем «элитарная демократия». [22] Социал-либеральное крыло ЕР и ее консервативно-либеральное крыло могут быть объединены в рамках какого-то варианта национально-демократической идеологии, на которую видится запрос с самого верха Системы. Коммунизм и социал-демократия на мой взгляд пока обречены оставаться в маргиналах.

  

4. Заключение.  Контуры ожидаемых результатов

Проблематика национального консенсуса хорошо определяется в следующей цитатой:

 

«Население нашей страны обладает высокой степенью единства в смысле общих ценностей, культурной гомогенностью, активным межэтническим взаимодействием, которым могли бы позавидовать многие крупные государства, утверждающие с разной долей успеха идею единой нации среди своего населения. Причем, население этих стран, в отличие от России, не может разговаривать между собой на одном языке и его части воюют друг с другом десятилетиями. Достаточно назвать Индию, Испанию, Китай, Индонезию, Мексику, Нигерию, ЮАР и десятки других стран, где этнического и языкового однообразия нет, а концепция единой нации есть и реально сплачивает страну.

 

В России – наоборот: есть реальное единство при сохранении этнокультурного разнообразия среди россиян, но нет представления об едином народе, его национальных интересах и национальной культуре[23]

 

При этом удивительна позиция автора цитаты.  Адекватно диагностируя проблему, и убедительно показывая, что необходимы политические усилия по созданию национальной идентичности (представления о едином народе, его национальных интересах), В.А. Тишков тем не менее заявляет, что национальный проект России не нужен. На мой же взгляд очевидно, что проблема создания национального консенсуса упирается в незаинтересованность элиты и актива, что в основном связано с недопониманием важности национального консенсуса в свете провозглашаемых модернизационных задач из-за советского идейного наследия, и активно протекающих процессов архаизации.

 

Проблематика элитного консенсуса (увеличение доверия и ограничения насилия в политической сфере) упирается, во-первых, в фрагментированность элиты, и, во-вторых, в имеющуюся политическую и бытовую культуру, в которых насилие и связанные с ним практики и мотивации занимают значительное место. [24]

 

В свете проделанного анализа, один из возможных сценариев социо-политической модернизации выглядит следующим образом. Система элитного обеспечения продолжает развиваться, включая в себя наиболее толковых людей российского общества, и исключая тех, кто предпочитают использовать силу там, где можно обойтись переговорами. В дополнение к своим двум партиям Система постепенно интегрирует в себя ЛДПР и «Правое дело». [25] В Системе вырабатывается культура делиберации, выявляются единые удерживающие ценности, создается общенациональная идентичность. Последняя транслируется на все общество, порождая национальный консенсус. В какой-то момент «Единая Россия» распадается на две (или более) партии.

 

Другой сценарий основан на том, что рост доходов населения [26] и создание внутреннего рынка дает возможность развития низовому внеолигархическому предпринимательству. Укрупнение данного сектора экономики структуирует народ, порождая национальный консенсус, и связанное с ним  гражданское общество. На каком-то этапе низы «продавливают» свои интересы в Системе, и интегрируют Систему в созданную таким образом нацию.

 

Оба этих сценария могут развиваться одновременно.

 

Во 2-м сценарии возможен вариант, когда нация свергает и деконструирует Систему.

 

Ссылки и комментарии: 

[1] Маркс К.  К критике гегелевской философии права. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.1. С.335-357.

 

[2] Крупкин П.Л. Станет ли Россия национальным государством? // АПН (Сетевой ресурс), 30.01.2008.

URL: http://www.apn.ru/publications/article19063.htm.

 

[3] Крупкин П.Л.  Как разделывают динозавров. // АПН (Сетевой ресурс), 19.09.2007.

URL: http://www.apn.ru/publications/article17863.htm.

 

[4] Крупкин П.Л.  Народ, национальность, нация. // АПН (Сетевой ресурс), 15.01.2007.

URL: http://www.apn.ru/publications/article11285.htm.

 

[5] Андерсон Б. Воображаемые сообщества.  Размышления об истоках и распространении национализма. М.: КАНОН-Пресс-Ц, 2001. 288с.

 

[6] Calhoun С. Nationalism and Ethnicity. // Annual Review of Sociology, 1993, V.19, P.211-239.

URL: http://www.columbia.edu/itc/sipa/U6800/readings-sm/calhoun.pdf.

 

[7] Андерсон Б. Воображаемые сообщества.  Размышления об истоках и распространении национализма. М.: КАНОН-Пресс-Ц, 2001. 288с.

 

[8] Семенов Ю.И. Этнос, нация, диаспора. // Этнографическое обозрение, 2000, №2. С.64-78.

URL: http://scepsis.ru/library/id_160.html.

 

[9] Крупкин П.Л. Зачем США этнонационализм? // Русский журнал (Сетевой ресурс), 19.03.2008.

URL: http://www.russ.ru/pole/Zachem-SSHA-etnonacionalizm.

 

[10] Вот как определяет понятие национальной территории А Миллер в своей книге (Миллер А. Империя Романовых и национализм: Эссе по методологии исторического исследования.- М.: Новое литературное обозрение, 2008.- 248с.- С.150.): «Терминами «национальная территория» и «идеальное отечество» я обо­значаю националистическое представление о том, какое пространство долж­но принадлежать данной нации «по праву» именно как нации, как «наша зем­ля», а не подвластная территория. (так в оригинале – ПК) Аргументы в пользу такой принадлежности мотут быть самыми разными – от фактической демоrpафической ситуации на данный момент до «исторического права» («наши предки здесь жили»), гео­политических резонов («выход к морю», «жизненное пространство»), ссылок на кровь, пролитую «нашими» солдатами за эту землю, и т.д. См.: Миллер А. Конфликт «идеальных отечеств» // Родина, 1999, № 8, с. 79-82.»

 

[11] О влиянии национального мира на современную историографию см. лекцию: (Миллер А. “Историческая политика” в Восточной Европе: плоды вовлеченного наблюдения. Лекция. // Полит.ру (Сетевой ресурс), 24.04.2008. URL:  http://www.polit.ru/lectures/2008/05/07/miller.html).

 

[12] «Для российских обществоведов отправной категорией является понятие этноса, одна из многочисленных и схожих дефиниций которого следующая: “Этнос – это исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая совокупность людей, обладающая единым языком, общими чертами и стабильными особенностями культуры, психологии. Этносы становятся реальностью тогда, когда появляется ощущение внутригруппового единства в противопоставлении с другими, окружающими их общностями, т.е. формируется этническое самосознание… В современной науке этническая общность выступает как национальная общность, т.е. как более высокий и развитый тип этноса. Ибо этносы, возникнув еще в первобытном обществе, консолидируясь и развиваясь, представлены в мировой истории такими типами, как племя, народность, нация” (*).» – Цитата из статьи: (Тишков В.А. Забыть о нации (пост-националистическое понимание национализма) // Вопросы философии.- 1998, №9.- С.3-26. URL: http://old.iea.ras.ru/Russian/personnel/Tishkov/forget.html). В цитате использована цитата (*) из книги: (Кравченко С.А., Мнацаканян М.О., Покровский Н.Е. Социология: Парадигмы и темы.- М.:Анкил, 1997.- 404с.- С.251-253.)

 

[13] Данные из книги: (Тилли В. Демократия.- М.: ИНОП, 2007.- 264с.- С.122-123.)

 

[14] Крупкин П.Л. Проблемы демократии Постмодерна. // Политкласс (Сетевой ресурс), 03.07.2007.

URL: http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.p l?id=802.

 

[15] Крупкин П.Л. Разоружиться перед народом! // АПН (Сетевой ресурс), 06.02.2008.

URL: http://www.apn.ru/publications/article19133.htm.

 

[16] «…никогда не было стабильных либеральных демократий, которые бы не возникли на основе консенсуса элит, потому что элиты всегда предшествуют режиму. Если режим существует в форме либеральной демократии, то этой форме демократии предшествует создание элиты, объединенной на основе консенсуса.» – Цитата из работы: (Хигли Дж. Демократия и элиты. Лекция в ИНОП. URL: http://www.inop.ru/files/Higley.doc).

 

[17] Крупкин П.Л. Вновь о нации и о ее структуре. // АПН (Сетевой ресурс), 04.04.2007.

URL: http://www.apn.ru/publications/article16832.htm.

 

[18] См., например, журнал: (Эксперт, 2005, №19 (466), 23-30.05.2005. URL: http://www.expert.ru/printissues/expert/2005/19/) или книгу: (Тарусин М.А. Реальная Россия: Социальная стратификация современного российского общества. М.: Эксперт, 2006. 680с).

 

[19] «Сейчас при Путине совсем другая ситуация. И это гораздо более серьезный процесс. Путинская олигархия более многочисленна, это уже не десятки, а сотни серьезных бизнесменов, которые излечились от детской болезни лично лезть в политику. Хотя их политическое влияние может быть не меньше, чем раньше. Но оно не так бросается в глаза. Процесс ушел в тень, но в то же время стал более организованным. Теперь у каждого серьезного политика есть свои «олигархи», свои придворные купцы. И в центре, и в регионах. <…> Мы провели исследование и анализировали советы директоров крупнейших госкомпаний. Существует два списка основных, крупных государственных предприятий, которые находятся под непосредственным управлением правительства. Назовем их «список А» (туда входит 27 предприятий) и «список Б» (туда входит 46). Мы сделали матрицу, в которой по горизонтали расположили все эти 73 компании, а по вертикали – пофамильно все члены советов директоров. Их было 305 человек.» – Цитата из лекции: (Крыштановская О. Российская элита на переходе. Лекция. // Полит.ру (Сетевой ресурс), 31.07.2008. URL:  http://www.polit.ru/lectures/2008/07/31/rus_elita.html.)

 

[20] Люди, которые по каким-то причинам называют себя либералами в России, часто таковыми не являются, ибо для них освобождение людей вне их круга не представляет особой ценности. Эти люди в настоящее время объединены вокруг идей транзитологии, которые они исповедуют достаточно догматически. Они также объединены тем, что их легитимность обеспечивается Западом.  Подробнее см., например, в статьях: (Крупкин П.Л. Проблемы либерализма в России // Политический класс, 2007, № 7(31), с.104-109.  URL:  http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id=832, Капустин Б.Г. О возрождении либерализма в России. Работа над ошибками. // Русский журнал: Рабочие тетради, 2008, №2, с.55-64. URL: http://www.intelros.ru/pdf/rus_magazin/02_2008/08.pdf), или Главу 2 в книге: (Капустин Б. Г. Современность как предмет политической теории.- М.: РОССПЭН, 1998.- 308 с. URL: http://shulenina.narod.ru/Polit/kapustin/sovremennost/contents.html).

 

[21] См. подробности в работе: (Крупкин П.Л. Российская государственность: основные тренды на конец 2008 г. // Полярная Звезда (Сетевой ресурс), 23.11.2008.  

URL: http://www.zvezda.ru/politics/2008/11/23/statehood.htm).

 

[22] См., например, лекцию: (Ясин Е.Г. Приживется ли у нас демократия? Лекция. // Полит.ру (Сетевой ресурс), 19.10.2005. URL: http://www.polit.ru/lectures/2005/10/19/yasin.html).

 

[23] Цитата из выступления: (Тишков В.А.  Российская нация как состоявшийся проект. Доклад на заседании подкомиссии «Россия в глобальном миропорядке (геополитические, институциональные и ценностные аспекты)», 14 июня 2006, Москва, Общественная палата РФ. URL: http://www.oprf.ru/ru/chambermembers/members/user/37/publications/233.)

 

[24] См., например, один из аспектов проблемы в статье: (Крупкин П.Л. Мем доминирования: К проекту архаизации России. // АПН (Сетевой ресурс), 25.03.2008.

URL: http://www.apn.ru/publications/article19550.htm).

 

[25] Эти партии в каком-то виде уже интегированы в Систему даже сейчас.

 

[26] Напомню, что в 2005 г ВВП России распределялся следующим образом: домохозяйствам – 43%, предприятиям – 37%, бюджету – 20%. Сравнив данные цифры с аналогичными по США (домохозяйствам – 75%, предприятиям – 17%, бюджету – 8%), можно сделать вывод о существенном недофинансировании российской массы и низового актива по сравнению, например, с американскими.

 

(Автор: Крупкин П.Л.)


Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: