Модернизация (В.М. Межуев)

Интересное рассуждение от В.М. Межуева:

Итак, «… модернизация есть развитие с заранее плани­руемым результатом, с сознательно прогнозируемым финалом, с от­четливо артикулируемой конечной целью. Этим она отличается от раз­вития, носящего характер «естественноисторического процесса», де­терминированного не извне поставленной целью, т. е. телеологичес­ки, а внутренне обусловленной причиной.

Насколько я понимаю, Запад в своем развитии никогда не ставил перед собой задачу «перехода от традиционного общества к современ­ному», в чем многие авторы видят смысл и содержание модерниза­ции, т. е. не рассматривал современность как нечто, лежащее впереди него или находящееся в ином месте, чем он сам. Западному обществу вообще свойственно при любых обстоятельствах чувствовать и осо­знавать себя современным. Отличие нового от старого, современного от традиционного осознается им после того, как новое уже сложилось, наличествует в действительности. Даже в западных утопиях, апелли­ровавших к будущему и строивших модели идеального общества, ко­торые не имели аналога в настоящем, современным считалось не то общество, которое еще только хотели построить, а то, которое уже су­ществовало в настоящем, даже если оно и являлось предметом крити­ки, а не апологии. И тем более Западу совершенно не свойственно считать современным то, что уже существует за его пределами. Запад­ный человек может быть недоволен своим обществом, существующи­ми в нем порядками, он может желать их изменения и улучшения, но в любом случае он будет считать себя человеком, существующим в гра­ницах современного мира. Современность для него там, где реально, со своими заботами, ожиданиями и надеждами, присутствует он сам.

Возможно, так мыслит и неевропейский человек, но лишь до тех пор, пока он не соприкоснулся с Западом, не захотел сравняться с ним в образе жизни. <…> С этого момента Запад становится для них синонимом современности, а современность — далеко отстоящим от них идеалом.

Современность в точном смысле слова – это наличие у людей сознания своей цивилизационной идентичности, тогда как модер­низация есть следствие кризиса этой идентичности. Общество, с кото­рым они себя отождествляют, вне которого не мыслят своего суще­ствования, современно для них при всех его возможных недостатках. Оно, это общество, может нуждаться, по их мнению, в исправлении и улучшении, даже в реформировании, но не в модернизации, посколь­ку уже современно до всякой реформы. Отнюдь не любая реформа тождественна модернизации. Реформы, проводимые на Западе (напри­мер кейнсианская), не были модернизацией, поскольку не требовали от западного человека отказа от его идентичности. Они могли испытывать на себе влияние разных идеологий – от либеральной до соци­ал-демократической или консервативной – но не подрывали у людей их западной самоидентификации. При всех своих изменениях запад­ное общество всегда оставалось самим собой и потому современным.

Отсюда не следует, что современность для Запада не является осо­бой и жизненно важной проблемой. Только решается она здесь иначе, чем то предлагают все известные модели модернизации. Нелепо приме­нительно к Западу говорить о вестернизации или догоняющей модер­низации. Именно для Запада современность <…> предстает <…> постоянно воспроизводимым антитрадиционализмом. Современность здесь – синоним изменчивости, текучести, исторично­сти общественной жизни, что обусловлено ее собственными причина­ми и заложенными в ней возможностями.

Можно, конечно, назвать этот процесс и модернизацией. Но тог­да мы будем иметь дело с пустой тавтологией, синонимом любого раз­вития, всего того, что имеет историю. <…>

В отличие от «проблемы современности» «проблема модерниза­ции» (перехода к современности) возникает в ситуации глубочайшей хронополитической травмы, вызванной сознанием «несовременнос­ти», «отсталости» своей страны по сравнению с другими. Существо­вание с таким сознанием само по себе вызывает «шок», рождающий в том числе мысль о необходимости «шоковой терапии» с целью воз­вращения себе утраченного статуса современности. Сознание это по­началу отнюдь не массовое: им проникается не народ, живущий в тра­диционном обществе, вне исторического времени и его деления на со­временное или несовременное, а образованная и просвещенная элита, обладающая более широким кругозором и способностью сравнивать, сопоставлять между собой разные культурные миры. То, что представ­лялось ей ранее нормальным и привычным, вдруг начинает восприниматься как архаическое и устаревшее, как нечто аномальное и даже постыдное, недостойное человека.

Отсюда настойчивое желание сме­нить свою идентичность, уподобиться тем, кто служит для нее образ­цом. Свою общественную миссию элита (а в России к ней принадле­жали все поколения русских западников) видит в том, чтобы внедрить заимствованную извне новую идентичность в сознание масс. Собствен­но, это и есть модернизация. Она состоит в восстановлении сознания своей «современности», ради чего в России и предпринимались все реформы. Они оправдывались здесь не естественным желанием что-то изменить, улучшить, усовершенствовать в своей жизни, оставаясь при этом самими собой, а именно стремлением стать во всем другими, избавиться от чувства своей ущербности и неполноценности, чуть ли не уродства, возникающего при сравнении с другими, современными, странами и народами. Понятно, что соответствующие реформы, шед­шие вразрез с образом жизни и менталитетом большинства, могли носить только принудительный характер.»

Комментарий:

Модернизация – это кризис идентичности. Это когда люди ментально выносят себя за пределы Современности – именно в этом случае им надо туда возвращаться.

Способом же существования нации в Современности является развитие, которое подразумевает создание и отладку работы соответствующих общественных подсистем.
 

Однако у Межуева есть логический разрыв. Это когда он подтягивает трактовку Современности в духе социального реализма, делая ее неотличимой от Традиции для традиционных обществ. Если же социум находится в Традиции, то модернизация для него все же актуальна. И актуальна она именно что запуском рациональных управленческих рутин. Но после того, как рутины стартовали – общество стало современным, и начало развиваться.

(Автор: П.Л. Крупкин)