Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Об особенностях мотивации действующего российского актива


Актив – это социальный слой, к которому принадлежат люди, профессионально занимающиеся управленческой деятельностью. Введение такой четко формализуемой общественной страты имеет смысл в виду ее очевидно важной роли в социальном управлении обществом, что по каким-то причинам явно недооценено в современном обществоведении. Действительно, взяв в качестве объекта изучения функцию управления (или такое понятие, как власть), исследователи обычно замыкают свое рассмотрение лишь элитными группами – лишь теми людьми, «кто правит» [1], в руках которых сосредоточено распоряжение основными общественными ресурсами, и в ведении которых находятся вопросы общественного управления стратегического уровня. При этом, однако, оказывается, что принадлежность человека к элите очень трудно формализуема [2], т.е. объект изучения оказывается существенно «размытым». Также за рамками рассмотрения остается и то, что стратегии элит доводятся до основной массы общества именно управленцами актива, а последние могут внести (и обычно вносят) существенные искажения в предлагаемую элитами политику.


Многочисленные споры обществоведов о том, кого считать элитой [3], можно было бы в принципе «закрыть» наблюдением, что как только дело доходит до желания получить конкретный и значимый научный результат, все дискуссанты в конечном итоге начинают изучать людей, занимающих достаточно четко определенные социальные места вблизи «вершин» соответствующих социальных пирамид, оформляющих различные виды общественно значимого социального капитала. Т.е. в своей практике все исследователи фактически сходятся на том, что элита «дана» нам лишь в виде различных разновидностей социального «генералитета». Такое решение по вычленению искомой группы, достаточно естественное для сторонников функционального подхода [4], оказывается также востребованным (с многочисленными оговорками, переименованиями понятий, и т.д.) и сторонниками нормативного подхода [5].


Введение категории «генералитет» в качестве формы «заземления» понятия «элита» (у сторонников нормативного подхода – «квази-элита», «эрзац-элита» [6]) с одной стороны решает проблему формализации исследуемого объекта, а с другой – ставит вопрос об искажениях – насколько точно изучение генералитета позволит нам понять характеристики элиты? Ведь очевидно, что и некоторые элитарии могут не быть генералами (различные нестатусные индивиды, «близкие к телу»), и некоторые генералы могут не входить в элиту («периферийные» и «полу-отставные» их разновидности). Игнорирование данного вопроса в проводимых социологических исследованиях равносильно неявно задаваемому положению об отсутствии значимых разрывов психосоциальных характеристик индивидов вблизи верхних страт общества, которое по большому счету выглядит достаточно правдоподобным.


Для России социологические исследование дают оценку численности актива на уровне 7,5% от взрослого населения страны <[7], т.е. это около 7,5-8 млн. человек. При этом оценка около-элитных слоев, т.е. тех, кто уже недостижим для массовых социологических обследований, и требует для своего изучения специальных усилий по «доступу к телу», составляет 0,1-0,5% [8] (100-500 тыс. человек), что примерно совпадает с количеством людей, имеющих годовой доход выше 1 млн. USD на семью [9]. Численность же реально «правящей» элиты России оценивается на уровне 10 тыс. индивидов [10].


Все вышеизложенное хорошо укладывается в концепцию «естественной стратификации» общества в поле власти [11], на которую в принципе и опираются все известные теории элиты. Действительно, наличие властного отношения в социуме структурирует последний в виде пирамиды. При этом вблизи верха пирамиды концентрируются те индивиды, которые занимаются общественным управлением все свое отведенное на общественно-полезный труд время, – актив. Остальных людей можно обозначить термином «масса» [12]. Структурирование же актива все в том же поле власти выделяет социальные места для «генералов» (генералитет) и элиты. Элита осуществляет свою гегемонию, опираясь на суб-элитные верхние слои общества, и на средний класс. Последний включает в себя актив и верхние слои массы. Для численности среднего класса России имеем по разным оценкам значение 20-25% взрослого населения страны [13].


Следующий интересный аспект структурирования актива проявляется при изучении возможности наличия в данном социальном слое каких-то коллективных идентичностей [14] самого общего плана. В принципе понятно, что исполнение данными людьми общей для них социальной роли управленца может задать некоторую одинаковость их поведенческих паттернов и других структурных элементов их персональных идентичностей, но вот хватит ли данного психосоциального «подобия», чтобы породить внутригрупповую солидарность какого-либо рода, и к какому именно роду будет относиться наличествующая в реальности солидарность, – ответ на эти вопросы позволяет взглянуть на актив / элиту страны с достаточно нетривиального ракурса.


По большому счету во всех социальных системах элитарии тяготеют к тому, чтобы не допускать на «свою кухню» людей «со стороны», т.е. обще-элитная групповая идентичность обычно все же имеется в любом социальном организме. Данная идентичность цементируется и общим положением в структуре социума вместе с необходимостью удержания своих социальных мест за собой от попыток их захвата претендентами «снизу»,  и наличием дополнительных прав и обязанностей у элитариев по отношению к обществу, и интенсивностью внутри-элитной коммуникации по «утрясанию» различных вариантов раздела общественного пирога между собою и прочими различными социальными агентами социума, которых собственно обычно и представляют элитарии. В общем всем тем, что обычно имеется в виду под политико-философским термином arcana imperii (тайны высшей власти). Элитная идентичность (в одном из аспектов – отделение «своих» от «прочих») равносильна существованию в социуме элитной ментальной границы, которая может быть устроена достаточно сложно – вспомним хотя бы масонские «степени посвящения». Это все приводит также и к соответствующему структурированию актива воздействием данной границы (ибо чтобы «расти», люди должны «соответствовать»).


Элитная идентичность по определению включает в себя и какую-то систему специфических социальных институтов [15], принятых в рамках элитных слоев. Данная система норм регулирует как внутри-элитное поведение, определяя, что можно и чего нельзя элитарию, вместе с соответствующей системой санкций за отклонения, так и правила работы социальных лифтов – принятие претендента в элитарии в «круг» / исключение проштрафившегося элитария из «круга». Подобные институты иногда называют элитным консенсусом, и это именно они определяют как политическую систему страны, так и границы ее допустимых вариаций на данном этапе развития общества. В плане мирной эволюции общества, например, особенно важными являются части элитного консенсуса, связанные с разрешением элитных конфликтов, и со сменой индивида, занимающего социальное место суверена [16] политической системы общества. В частности очень интересным является то, что лишь наличие в элитном консенсусе мирных процедур замены репрезентанта суверена против его на то воли допускает практическую реализацию политической системы, относящейся к классу, называемому в некоторых кругах либеральными демократиями [17].


По общим свойствам элитной границы хотелось бы отметить еще одну очень важную ее характеристику, связанную со степенью совместимости психотипов рядовых граждан страны с наличествующей элитной идентичностью. Если такая совместимость относительно хороша, то мы имеем слабую поляризацию на элитной границе, и общество можно считать в политическом плане идентичностно гомогенным. Если же элитный и рядовой психотипы трудно совместимы, то наблюдаемый в таком случае элитный «отрыв» создает сильную поляризацию на элитной границе, и общество становится идентичностно гетерогенным. При этом данная гетерогенность может доходить до того, что в рамках элитной идентичности начинает поддерживаться круг идей о наличии даже биологического отличия элиты от индивидов из управляемых ею общин (см., например, такие крайние проявления идентичностной гетерогенности, как «сарматский миф» в Польше, «миф о галло-франкском противостоянии» во Франции, «миф о голубой крови / белой кости» дворянства романовской России). Введение в рассмотрение различения политических систем по степени ментального отрыва элитных слоев от общества (политико-идентичностной гомогенности / гетерогенности соответствующих обществ) оказывается очень продуктивным для теории государства [18].


Высокая степень политико-идентичностной гетерогенности (т.е. наличия сильного разрыва на элитной границе) характерна и для текущего российского общества, что проявляется в социологических исследованиях. Вот, например, как выглядит данная ситуация по данным ВЦИОМ [19]: «Что нужно человеку, чтобы оказаться в элите российского общества? С огромным отрывом лидируют такие факторы, как наличие денег (75%) и связи во властных структурах (56%). Гораздо меньшее значение, с точки зрения россиян, имеют энергия, предприимчивость, талант, высокая квалификация (20%). Хотя среди высокодоходных групп населения, а также молодежи и людей с высшим образованием высока доля тех, кто прежде всего настроен обратить внимание на личные качества потенциального члена элиты, а не на его зажиточность. // У российских граждан сложилось представление об элите скорее как о замкнутом сообществе, даже касте, куда простым людям не пробиться (так полагают 59% опрошенных; альтернативного мнения придерживаются 38%). Зато личные качества, даже самые выдающиеся, для принадлежности к элите имеют существенно меньшее значение (33%), чем связи и происхождение (64%). Во многом такое отношение воспроизводит и отношение к советской элите, также превратившейся в замкнутое номенклатурное сословие.» Население считает элиту замкнутым сообществом, которое трудно достижимо для человека, рожденного вне данного слоя. При этом люди одновременно отказывают элите в своем доверии: «На вопрос, соответствует ли нынешняя элита задачам, стоящим перед страной и обществом, только 3% отвечают твердое “да”, еще 14% считают, что «элита скорее соответствует». Зато 70% россиян придерживаются обратной точки зрения.» «Интересы нынешней элиты и нынешнего российского общества не только не совпадают, но и не могут совпадать в принципе. Так считают 44% опрошенных. Только 6% считают, что интересы эти в целом совпадают».


Мы видим, что элита постсоветской России продолжила советскую традицию ментального отрыва от общества [20]. При этом, более внимательное рассмотрение показывает, что высокая степень поляризации элитной границы поддерживается интересным психосоциальным комплексом, который сформировался уже с постсоветскую эпоху, и заменил на этом месте у основной массы актива соответствующий советский комплекс, определявшийся идеологией прогрессорства [21]. Проведем описание данного постсоветского комплекса [22] вместе с анализом его основных компонентов и выявлением внутренней логики его генезиса в 90-х гг. прошлого века. Очевидно, что в соответствии с занимаемым положением, актив, дополнительно к обще-ценностному пониманию того, что следует считать достойным в плане своих мотивов деятельности, должен также специально определиться в своем отношении к власти, которой данные люди обладают в соответствии с их социальными ролями. Удивительно, но в постсоветском общественном сознании из имеющегося выбора известных властных мотиваций для личности (стремление к свершениям, компенсация личных комплексов, биологическое доминирование) [23] особое распространение и закрепление получила самая примитивная – биологическая, что, по-видимому, было обусловлено значительным влиянием криминалитета на общественную культуру России в начале 90-х гг. Страсть к биологическому доминированию над другими людьми получила широкое признание в обществе, и любая социальная иерархия стала восприниматься лишь как воплощение иерархии доминирования, то есть стала считаться изоморфной по структуре и меж-индивидным взаимодействиям стае диких приматов [24]. Мода на доминирование совпала с ликвидацией практик общественного целеполагания, и, оказавшись в целевом и ценностном вакууме, те, кто сумел прорваться в начальство, исключили из своей публичной практики все остальные драйверы, кроме связанных с примитивно понимаемым личным преуспеянием. В соответствии с этим, исчерпывающий список личностных мотиваций постсоветского актива может быть сформирован в виде: (1) удержаться на посту, (2) «заработать» как можно больше денег, (3) прорваться «выше». Естественно, что пытаясь показать себя «соответствующими» положению, они начинают третировать всех остальных, кто не преуспел, считая их «лузерами» и/или «лохами».


Эта струя смешалась с другой струей «правильных» мемов, обеспеченных российскому общественному сознанию западной транзитологией, откуда советские западники конца 80-х черпали социальные смыслы для продвижения их в обществе. Новые смыслы легли на старые шаблоны. Людям было предложено «строить капитализм» (как до этого им предлагалось «строить коммунизм»). А чтобы преуспеть в этом, им было предложено «талмудить» западные учебники (как до того им предлагалось «талмудить» «кирпичи» марксизма-ленинизма). Так какие же мемы были «втянуты» нашим активом с Запада в дополнение к «доморощенной» страсти к био-доминированию? Во-первых, это положение неоклассической экономической теории о «невидимой руке рынка», которое сняло все вопросы об общественном целеполагании, и, в частности, послужило оправданием для всех групп актива «сбросить» свои обязательства перед обществом, и стать предоставленными самим себе. Во-вторых, это вульгарно-марксистское представление о капитале как о больших деньгах, которое совместилось с вульгарно-веберовским тезисом о неуемном стремлении к успеху как духе капитализма, и дало на выходе то, что можно назвать термином «инкап», т.е. «иным капитала» – специфическим синтезом общественного успеха и денег, при котором внешние по отношению к «предприятию» социальные места становятся существенной частью его доходной схемы [25]. Именно инкап трактуется нашими «героями» как самый настоящий капитал – цель лидерской деятельности при капитализме.


Следующий элемент – модель «человека экономического» неоклассической экономической теории. Данная модель основана на положении, что каждый человек при принятии решения перебирает различные варианты своих действий, выбирая из них тот, который соответствует максимуму его личной функции полезности. По большому счету данная модель исключает творчество и волю, ибо в ее рамках человек перебирает для оптимизации лишь уже известные стратегии, цена которых хорошо просчитана. Реальным прототипом данной модели были биржевые брокеры и купцы, профессионализм которых обеспечивался знанием ими котировок цен товаров на различных рынках, чего было вполне достаточно для успешного ведения бизнеса с целью максимизации прибыли. Так деньги стали естественным выбором наших «капиталистов» для своей целевой функции полезности, что опять же хорошо и целостно замкнулось на инкапе в качестве основной жизненной ценности.


И действительно, инкап (или, как его принято называть в рассматриваемой социальной группе – «бабло») занял центральное место в системе ценностей значительной части российского актива, породив тот самый жизненный стиль, который получил название «гламур».  Данная ценность царит в мире гламура, покоясь на базовых структурах биологического доминирования, абсолютного эгоизма, пассивной рациональности оптимального выбора, целью которого является опять же приумножение «бабла». В таком своем центральном положении инкап естественным образом приобретает сакральные черты, создавая основания для культа «мамоны», культа «золотого тельца».  Смешиваясь с расистской сутью структур био-доминирования, «бабло» становится той самой «магической субстанцией» [26], которой одной лишь дано право превращать двуногих жителей страны в людей. Те же, кто без «бабла», – те «лохи». А «лохам» – «место у параши» (в дальнейшем – «П») [27].


Развернем внутреннюю логику данного конструкта чуть более подробно. В отсутствии активного целеполагания вне сферы денег мироощущение человека немедленно скукоживается до того, что можно определить словом «П-центризм». Ведь это достаточно очевидно, что лишь наличие позитивных жизненных целей, личное участие в каком-то жизненном проекте, задает личности ее собственное «направление вперед», то, куда ей следует стремиться в социальном плане. Без таких личных целей у человека остается только ощущение «сзади»: «сзади» – это там, где остались те, кто не преуспел в этой жизни, где сгрудились «лузеры» и «лохи», где находится жизненная «П». Соответственно главным личностным мотивом для такого человека становится удалиться от «П» как можно дальше. Так обобщенная «П» превращается в центр координат его личного мира, и возникает естественный синтез с упомянутым выше культом «бабла»: чем больше у человека «власти-плюс-денег», тем дальше он в своем мнении от указанного начала своих социальных координат.


Становится также понятным, почему само «бабло» не может задать для человека социальное направление «вперед»: ведь «бабло» слишком универсально для этого. Слишком много жизненных путей может привести к богатству. Поэтому и остается четко определенным в мире гламура лишь положение исходной точки, того места, где существуют двуногие без денег.


Так и получается, что уйти от «П» как можно дальше становится стержнем всей жизненной мотивации людей «золотого тельца». При этом само социальное направление к «П» задается широко распространившимся в 90-х годах словом «лох», и неотъемлемым атрибутом многих личностных конфликтов в этой среде обычно является выяснение факта, кто из спорящих ближе к «П», кто их них больший «лох».


Интересно, что понятие «лох» не имеет антонима. Так еще раз семантически подчеркивается то, что в этом мире нет положительного направления. Жизненный успех определяется только отрицательным направлением. Главное, оказаться как можно дальше от «П», причем даже в географическом плане. Наиболее ценимым жизненным результатом является особняк в Лондоне, и/или вилла в Марбелье. Однако, символично и то, что лазурные берега Антиба, или сверкающие вершины Куршавеля могут вдруг оказаться парашей города Лиона – как это недавно было показано судьбой одному российскому олигарху. Мир «П» цепко держит своих избранников, и не отпускает их далеко.


Еще один момент социальности данного психотипа проявляется в обыденном наблюдении: «считающий себя высокостатусным скорее съест отбросы, чем даст подняться низкостатусному». Вот как свидетельствует о данном факте один из героев 90-х:  «Одержимый злом вольпинист (человек, участвующий в забеге за «баблом»; оригинальный термин автора цитаты, который происходит от слов «воля» и «альпинист» – ПК) не следует мудрому правилу “хлеба к обеду в меру бери”, он самоутверждается не в приобретении вещей себе, а в унижении и додавливании неудачников вокруг себя, в их нарочитом третировании. Богатство рассматривается не как «мое наличное», а как «чужое отсутствие», величие не в имении самом по себе, а в возвышении над уровнем других. // В современной России это очень развито. Стремление «отсечь дверью» идущих следом, «понаоткусывать, чего не съем» постоянно прослеживается красной нитью российских реформ. Рождается «гиперофилия», любовь к фактору нищеты у власти, глубоко ущербное чувство власть имущих. В итоге вольпинисту из народа приходится преодолевать не только собственные страхи и комплексы, но и мощную чужую волю, направленную вниз, на сбрасывание последователей.» [28] Это наблюдение прекрасно ложится в рассматриваемую психосоциальную модель. Действительно, отсутствие положительных жизненных целей приводит к значимости для такого деятеля всего того, что творится у него «за спиной». На субъективное осознание человеком своего положения по отношению к «П» начинает влиять как общее количество народа в пространстве между ним и этим местом, так и относительное распределение людей в этом пространстве. Поэтому каждый в этом зазоре, кто улучшает свое личное положение по отношению к «П», смещает распределение игроков, ухудшая относительное положение нашего «героя», со всеми проистекающими отсюда субъективно ощущаемыми последствиями. Именно это и заставляет «П-центриста» старательно «гнобить» тех, кто «сзади», по мере сил не выпуская их далеко от исходной точки своего мира – от «П».


Представленный психосоциальный конструкт обладает еще одним общим свойством:  все его основания являются вне-положенными человеку и сообществу, «взятыми на веру» от «авторитетов» без должной рефлексии. Т.е. представленное мировоззрение является традиционалистским, не соответствующим Современности. Так из нашей социальной реальности проявляется основной драйвер текущей российской архаизации [29] – доминирующие психосоциальные установки актива страны.


В принципе понятно, что представленный психосоциальный комплекс «П-центризма» по обусловливаемым им мотивациям людей абсолютно противоположен тому, что надо бы иметь  в плане личностных мотиваций для эффективной (причем даже не только инновационной) экономики. Это следует хотя бы из того факта, что целеустремленность является стандартным требованием к лицам, которые претендуют на занятие руководящих должностей в развитых странах [30].


При наличии желания уменьшить влиятельность «П-центризма» на российское начальство надо было бы озаботиться созданием условий для угнетения данного психосоциального комплекса. Для этого, наряду с достаточно тривиальными пожеланиями по возрождению общественного целеполагания в стране, и по продвижению в общественном сознании принципов меритократии, стоило бы подумать и о подавлении центров репликации и распространения «враждебных» мемов, создающих несущий смысловой каркас «П-центризма», который оказался на редкость добротно «сколоченным» изделием. Тут следует также отметить великолепную живучесть данного психосоциального конструкта, и его выдающуюся «проникающую способность».


Основные мемы, на которых следует сосредоточиться в плане подавления обсуждаемого комплекса в первую очередь, следующие. Во-первых, это криминальная группа мемов (био-доминирование, «бабло»). Во-вторых, это мемы «вульгарного веберизма» и «вульгарного марксизма» (капитал – это деньги, бытие определяет сознание), а также мемы неоклассической экономической теории («невидимая рука рынка», «человек экономический»). Деструкция данных мемов в общественном сознании представляется обязательной, если нам действительно хочется хоть в каком-то варианте восстановить в правах меритократию, а также жажду свершений в качестве основного личностного мотивационного драйвера индивидов.


Ссылки и комментарии

[1] Моска Г. Правящий класс. // Социологические исследования. 1994.  № 10. С.187-198.
[2] См., например, обзор дискуссий в работах: Дука А. В. Теоретические проблемы в исследованиях властных элит // Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Т.11. №1. С.50-70; Ледяев В.Г. Кого относить к элите? // Экономика и общество. 2008. № 3-4. С. 121-129.
[3] Примеры – там же. По большому счету наблюдаются два класса подходов исследователей к отнесению индивидов к элите. В рамках первого (функционального) класса подходов во внимание принимается главным образом социальное место человека в обществе (т.е. элитой считаются лишь «генералы»). В рамках второго (нормативного) класса принадлежность человека к элите предлагается определять по его качественным личностным характеристикам (элита – это «лучшие»).
[4] Там же. См. также: Крыштановская О.В. Анатомия российской элиты. М. Захаров. 2005. 384с; Сумма идеологии: Мировоззрение и идеология современной российской элиты. М.: ИНОП, 2008. 296с; Афанасьев М.Н. Российские элиты развития: запрос на новый курс. М.: Фонд. «Либеральная миссия», 2009. 132с.
[5] См., например: Гудков Л.Д., Дубин Б.В., Левада Ю.А. Проблема «элиты» в сегодняшней России: Размышления нал результатами социологического исследования. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2007. 372с.
[6] Там же.
[7] Тарусин М.А. Реальная Россия: Социальная стратификация современного российского общества. М.: Эксперт, 2006. 680с.
[8] Фадеев В.А. Средний класс = 25%. Интервью. // Полит.ру (Сетевой ресурс), 29.10.2007. URL: http://www.polit.ru/analytics/2007/10/29/srednijk.html (Дата обращения 25.05.2010).
[9] Росгосстрах: Средний класс в России уже сложился и растет – исследование Росгосстраха. // RosInvest.com, 26.02.2008. URL: // http://www.rosinvest.com/news/381848/ (Дата обращения 25.05.2010).
[10] Хигли Дж. Демократия и элиты. Лекция. // ИНОП (Сетевой ресурс). 20.10.2006. URL: http://www.inop.ru/files/Higley.doc (Дата обращения: 25.05.2010).
[11] Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. 568с. С.87-93.
[12] В принципе наряду с массой, т.е. теми, кто принимает социальный порядок, устанавливаемый элитой посредством актива, наличествуют также и те, кто не принимает этого порядка. Для последних можно использовать термин «коагулят». (Там же, с.92-97). Социальными исследованиями коагулята под термином «малый народ» занимались О. Кошен (Кошен О. Малый народ и революция. Сборник статей об истоках Французской революции. М.: Айрис-пресс, 2004. 296с) и И.Р. Шафаревич (Шафаревич И.Р. Русофобия. // Сочинения в трёх томах, т. 2. М.: Феникс, 1994. С.86-172), а под термином «безработные интеллектуалы» – Й. Шумпетер (Гл.13 в книге: Шумпетер Й. Капитализм, Социализм и Демократия. М.: Экономика, 1995. 540 с.)
[13] Там же, сводка данных из разных источников приведена в ссылке 356 (С.533-534).
[14] Коллективная идентичность – это психосоциальный комплекс, задающий психическую важность для человека своего отнесения к какой-то социальной группе, и регулирующий связанные с данной группой отношения «свой-чужой». Обычно в рамках коллективной идентичности наряду с ее именем устанавливается также некоторое подобие психологических установок и поведенческих паттернов, по которым «свои», принадлежащие группе, могут опознать друг друга. При этом таковое отличение «своих» как правило порождает у индивида чувство эмпатии, что влияет на его социальное поведение: индивид может сделать для «своего» то, что он в тех же условиях не сделал бы для «чужого». Типовые примеры коллективных идентичностей – семья, клан, этнос, нация, профессиональная группа. См., также Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. С.122-126.
[15] «Институты – это «правила игры» в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми. Следовательно, они задают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия – будь то в политике, социальной сфере или экономике.» – Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997. С.17.
[16] Суверен – социальное место в обществе, позволяющее занимающему его индивиду (возможно – группе) вводить чрезвычайное положение, т.е. приостанавливать действие некоторых классов социальных институтов (обычно – формальных, т.е. законов, распоряжений, правил, и т.д.).
[17] Подробности – в книге: Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. С.181-183.
[18] См. некоторые следствия отмеченного различения в статье: (Крупкин П.Л. Коллективные идентичности. 2. Связь с теорией государства. // АПН (Сетевое издание), 27.01.2010. URL: http://www.apn.ru/publications/article22335.htm (Дата обращения: 30.05.2010).
[19] Бызов Л. Кем богаты – тем не рады // Время Новостей. № 154 от 24.08.2005. URL: http://www.vremya.ru/print/132661.html (Дата обращения: 30.05.2010).
[20] Основные элитные идентичности разных этапов существования СССР и некоторые их особенности рассмотрены в книге: Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. С.359-371.
[21] Данный прогрессорский психосоциальный комплекс можно описать следующим образом: «Поскольку целью революции (1917г – ПК) было провозглашено «построение нового мира», то в основу общей идентичности революционеров легла логика «прогрессорства»: Мы – «новые люди», лидерская часть пролетариата. Массы же – это объект преобразования в «новых людей». Фактически тем самым была заявлена программа антропологической революции, целью которой являлось создание новой транснациональной универсальной метаидентичности, которая была выведена с помощью идеализации пролетариата в свете теории марксизма-ленинизма. Таким образом было заложено разделение массы и актива на «чистых» и «нечистых» при отнесении селекции к функциям особо «чистого» слоя номенклатуры (будем называть их далее «жрецами»). Переход из массы в актив был возможен лишь через «преодоление себя», через «трансформацию себя в нового человека». // Результат успешности такой «трансформации» определялся чутьем «жрецов». При этом регулярно проходили чистки «своих» от «примазавшихся». <…> // Нетрудно видеть, что отношение к массе как к отсталому объекту перевоспитания влекло за собой отчуждение и дегуманизацию массы в сознании «прогрессорского» актива («эти» там – не люди; так, расходный материал построения «нового мира»), что становилось неотъемлемым содержимым рассматриваемой идентичности.» – Цитата из книги: Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. С.361-363.
[22] Напомню, что рассматриваемый психосоциальный комплекс является одним из многих действующих в общественном сознании современной России. При этом наблюдения показывают, что он является достаточно распространенным и влиятельным (т.е. – определяющим поведение людей), причем не только в активе.
[23] См. обзор известных властных мотиваций  – там же, с.99-105.
[24] См. альфа-омега модель – там же, с.101.
[25] См. теорию инкапа  – там же, с.147-149.
[26] Белковский С.А. Россия против Запада: война, религия, любовь. // АПН (Сетевое издание), 23.06.2008. URL: http://www.apn.ru/publications/article20160.htm (Дата обращения: 30.05.2010).
[27] Я напомню здесь о влиянии криминалитета на формирование описываемого ментального элитного комплекса, что вынуждает из соображений точности передачи смысла использовать термины из соответствующего жаргона.
[28] Березовский Б.А. Как заработать большие деньги? URL: http://www.soznanie.info/st_berezov.html (Дата обращения: 30.05.2010).
[29] Крупкин П.Л. Архаизация – доминирующий тренд социальных изменений в России. // Научный эксперт. 2009. №7-8. С.86-88.
[30] Более подробно указанная несовместимость обсуждена, например, в статье: Крупкин П.Л. Политэкономия развития: Проблемы российских инноваций. АПН (Сетевое издание),14.12.2009. URL: http://www.apn.ru/publications/article22235.htm (Дата обращения: 30.05.2010).


(Автор: Крупкин П.Л.)
Опубликовано: Крупкин П.Л. Об особенностях мотивации действующего российского актива. // Научный эксперт. 2010. №6. С.63-72. URL: http://www.rusrand.ru/text/Jornal6_2010.pdf.



Abstracts:

On peculiarities of motivation of actual Russian managing class

Kroopkin P. L.


The article discusses general items of social stratification, and proposes a way of formalization of elite and sub-elite strata of a society. It shows that elite tends to have a social identity, which creates and maintains a mental boundary in the social consciousness. The article applies the proposed approach to the current Russian elite, investigates the polarization on the elite mental border that maintains the separation of the elite from the society, and describes the specific psychosocial complex that drives the anomy of the Russian elite.


Keywords: Social Stratification, Russian Elite, Mental Boundary, Mentality, Motivation, Anomy.



Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: