Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Дж. Гобсон: Очерк истории наций Запада


Цитата из книги: (Гобсон Дж. Империализм. М.: Книжный дом «Либроком». 2010. 288с. С.19-21):


В течение девятнадцатого века устремление в сторону национа­лизма или установления политического единства на национальной основе было доминирующим фактором в династических движениях и внутренним мотивом в жизни широких народных масс. Во внеш­ней политике это стремление иногда принимало разрушительную форму, как это было, например, в Греции, Сербии, Румынии и Бол­гарии при их разрыве с Оттоманской империей и в Северной Италии при ее отпадении от противоестественного союза с Австрийской империей. В других случаях это была объединяющая или централизующая сила, расширявшая сферу народности, как это было в Италии и во время панславистского движения в России. Иногда народность клалась в основу федерации государств, как это имело место в объединенной Германии и в Северной Америке.

 

Правда, силы, стремившиеся к политическому единству, шли иногда и дальше, способствуя установлению федеративной зависи­мости различных народностей, как это было в Австро-Венгрии, Нор­вегии и Швеции и в Швейцарской федерации. Но общая тенденция сводилась к тому, чтобы объединить в крупные и сильные националь­ные единицы родственные между собой государства и провинции посредством изменчивых договоров и союзов, покрывших широкие пространства Европы после падения империи. Это было наиболее яркое достижение девятнадцатого века. Национальные стремления, проявившиеся в этом движении, обнаружились с полной очевид­ностью как в неудачах, так и в успехах на пути к достижению политической свободы; борьба ирландцев, поляков, финнов, венгерцев и чехов, сопротивлявшихся насильственному подчинению более силь­ным соседям или принудительному союзу с ними, выявляет во всей его силе могучее чувство народности.


Середина столетия была отмечена целым рядом особенно ярких «националистических» движений, при чем некоторые из них нашли серьезное отражение в династических переменах, тогда как другие были подавлены или иссякли сами собой. Голландия, Польша, Бельгия, Норвегия, Балканы представляли широкую арену национальных битв.


Конец третьей четверти столетия застал Европу разделенной на большие национальные государства или федерации государств, хотя по существу в этом размежевании нельзя усмотреть окончательного завершения всего процесса, так как Италия до сих пор с вожделением смотрит на Триест, так же как Германия на Австрию в надежде осуществить свои вековые притязания.


Это увлечение национальными идеалами и династический строй государств, образованию и одушевлению которых оно способство­вало, должны быть в значительной степени приписаны упорному и длительному сопротивлению, которое и великие и малые народ­ности должны были оказать империалистическим планам Наполеона. Национальный дух Англии достиг благодаря напряженной борьбе такой высокой степени самосознания, какого она не видела со вре­мени «долгих дней Великой Елизаветы». Иена сделала Пруссию вели­кой нацией, а поход на Москву ввел Россию в среду европейских народов, как постоянный политический фактор, впервые раскрыв перед ней все богатства западных идей и течений.


Переходя от этого территориального и династического национа­лизма к лежавшей в его основе идее расовой, лингвистической и экономической солидарности, мы заметим еще более удивительное явление. С одной стороны, местный партикуляризм, а с другой – смут­ный космополитизм должны были уступить место ферменту нацио­нального чувства, который проявлялся среди более слабых наций не только в форме упорного и героического сопротивления политиче­скому поглощению или территориальному национализму, но и в форме возрождения старых обычаев, языка, литературы и искусств; у более сильных народов он зарождал своеобразные притязания на роль «избранных» наций и возбуждал в них дух шовинизма.


Действительно, никто лучше Д.С. Милля (Представительное управление. Глава XVI. – ПК) не определил природы и границ национальности: «Можно сказать, что известная часть человечества образует народ, если она связана между собою общими симпатиями, которые не существует между ней и другими людьми. Чувство национальности могло зародиться вследствие разных причин. Иногда оно является следствием тождества расы и происхождения. Этому весьма способствует общность языка и религии. Географические границы также являются одной из причин. Но всего важнее тождество поли­тического прошлого, наличность национальной истории и следовательно общность воспоминаний, наличность соборной гордости и унижения, радости и горя, связанных с одинаковыми переживаниям в прошлом».

 

Книга вышла в 1902 году. Видно, что в основе текста лежит примордиалистская концепция “народ – субъект Большого времени”. Дж. Гобсон (1858-1940) учился в Оксфорде.



Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: