Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Идентичностные модели этнополитологии: Нация и этнос

 

Введение

Возможность представления этничности людей в виде определенного рода коллективной идентичности (далее – КИ) дает интересную перспективу в плане развития понятийного аппарата для этнополитологии. В настоящей работе предлагается разработанная в рамках такого идентичностного подхода система категорий, которая позволяет рассматривать процессы и проблемы нациегенеза и этнических мобилизаций с единых позиций, обогащая их понимание. При разработке подхода особое внимание уделялось логической строгости и выдержанности вводимых категорий, а также их полноте в плане описания отмеченного круга вопросов.

 

Прежде чем приступить к строгому определению основных понятий, отчеркнем общую дискурсивную рамку тех процессов и явлений, которые хотелось бы «препарировать» в первую очередь. Прежде всего заметим, что имеются многочисленные факты существования как полиэтничных наций, так и включения представителей одного и того же этноса в разные нации, и из этого сразу же следует вывод о том, что нация и этнос соответствуют разным КИ.

 

Далее, многие этнические мобилизации (которые являются одной из самых интересных групп этнополитических процессов) имеют своей целью создание своего отдельного государства и/или нации, что ставит вопрос о динамике разных КИ человека, их взаимодействии друг с другом, и отражении этого на соответствующих данным КИ группах людей. В принципе понятно, что человек вполне может «уживаться» в рамках многих КИ, среди которых особо можно выделить культурные КИ «базового уровня», связанные с семьей, семейным кланом, этносом; культурные КИ, связанные с различного рода досуговыми ассоциациями (хобби, «фаны», «маны», друзья, причем круг друзей человека может быть отнесен также и к «базовому уровню»); социальные КИ, связанные с профессиональными и религиозными ассоциациями, и, наконец, политические КИ, связанные с политическим кланом, политической партией, нацией, а также с локальной общиной / местным самоуправлением. Тут следует заметить, что термин «политика» будет использоваться в этом тексте лишь в значении «высокая политика», которое ограничивается вопросами и контекстами местного, регионального и государственного самоуправления общества. Обыденная же политика, в которой участвует каждый человек, разрешая, например, конфликты в семье, здесь затрагиваться не будет.

 

Если задаться вопросом: «А каждая ли КИ имманентно связана с политикой?», то можно увидеть, что из перечисленных выше примеров политика не исключаема только из политических КИ (политический клан, партия, нация, община в части местного самоуправления), в то время как все остальные КИ вполне могут существовать и в полностью неполитических вариантах. Сразу же подключается вся проблематика гражданского общества в его «мерцающей» модели [1] – любая неполитическая коллективная идентичность при некоторых условиях может быть «разогнана» до политической, так же как и обратное: «наполненная политикой» неполитическая идентичность может быть вновь «приватизирована» путем выведение ее сущностного содержимого за пределы высокой политики.

 

Если взглянуть на «вершину» политических КИ – на нацию, то можно увидеть, что только в рамках нации содержится установка соответствующего сообщества на суверенную государственность, которая одновременно совмещена с мифом о равноправии. Причем обзор первых исторических наций показывает, что данные нации создавались отнюдь не на этническом субстрате – вспомним английских «железнобоких», 3-е сословие Франции, колонистов Северной и Латинской Америки. Т.е. политический «разгон» [2] до нации может быть осуществлен и в рамках какой-то обще-социальной КИ, что при изучении общих моментов генезиса наций заставляет обратить внимание на те КИ, которые можно назвать квазиэтническими. Данные КИ также интересны тем, что при некоторых условиях они могут породить и новые этносы.

 

В принципе нация оказывается неким «расширением» на всю страну определенных качеств самоуправляющейся соседской общины. А этничность получается через «растягивание» на неопределенный круг лиц некоторых качеств семейного клана. И именно потенциальная возможность привнесения в какое-нибудь сообщество черт семьи делает его квазиэтническим.

 

Коллективные идентичности и их свойства

Коллективной идентичностью (КИ) человека будем называть комплекс ментальных структур, определяющих эмоционально насыщенное отношение человека к какой-то долговременно стабильной группе, регулирующей состав своих участников. [3] Поскольку человек в каждый момент времени может участвовать в нескольких таких группах, то одновременное наличие у него нескольких КИ является именно что правилом. Это приводит к проблеме грамотного разнесения релевантных ментальных структур его личности по разным КИ, т.е. к их, КИ, четкому определению. При этом приобретает актуализацию изучение границ / пограничных зон разных КИ, ментальные структуры которых задают идентичностную динамику взаимотрансформации данных КИ.

 

КИ могут быть непосредственными, когда в соответствующей группе все участники знают всех, и воображаемыми, когда многие члены сообщества участнику неизвестны. В последнем случае особую важность приобретают символы сообщества, по которые люди опознают «своих». Впрочем символика группы и другие ее сакральные моменты важны и для непосредственных КИ.

 

Основные понятия идентичностной модели этнополитики

Важной частью этничности, как это уже отмечалось ранее, является ее «заточенность» на биологическое выживание членов сообщества. Это – воображаемая КИ, потому в ней имеет смысл сгруппировать наиболее общие ментальные структуры тех семей и семейных кланов, которые по каким-то причинам считают друг друга «своими», то, что обеспечивает культуру выживания в предоставленном сообществу судьбой природном ландшафте. При этом оказывается, что существует определенный минимум характеристик КИ, позволяющий однозначно отнести ее к классу этнических. Однако все этнические КИ обладают и другими сходными свойствами, но каждое из этих вторичных свойств может быть найдено и у других – не этнических – КИ.

 

Этничность – это воображаемая КИ, которая заточена на выживание соответствующего сообщества в данном ему природном ландшафте. Этничность (1) охватывает людей всех возрастных групп, включая детей, и никак не связана с положением своих носителей в социуме; (2) она воспроизводит себя через биологическое выживание и биологическое размножение своих носителей (включая регламентацию сексуальных отношений); а также через социализацию детей.

 

Указанных характеристик вполне достаточно, чтобы отнести КИ к этническим. Но все этнические КИ имеют и другие сходные черты:

 

Этничность также (3) имеет имя (этноним), и определяет (4) комплекс поведенческих стереотипов, социальных табу, кодов, норм общения, (5) миф об общем происхождении; а также (почти всегда, но есть исключения) (6) общий язык.

 

Интересно отметить, что все другие известные определения этничности от разных авторов [4] обычно не позволяют отсечь от этносов некоторые другие группы людей явно неэтнической природы. Примером такой группы может быть сообщество экономистов, у которых есть и самоназвание, и общая культура, и миф о происхождении, и общие поведенческие паттерны – все то, чем обычно ограничиваются в определении этносов. Единственное, чем реальные этносы отличаются от подобных квазиэтнических сообществ, это значимой включенностью в свою культуру именно что вопросов своего биологического выживания и воспроизводства (включая регламентацию сексуальных отношений) и детей. Т.е., как только значимой частью культуры сообщества станут вопросы регламентации браков и вопросы социализации детей, и сами дети начинают рассматриваться в качестве полноправных членов сообщества, так сразу можно начинать говорить о свершающемся преобразовании квазиэтнического сообщества в этническое, каковое, например, завершается в настоящее время в определенных слоях российской интеллигенции.

 

Будем называть КИ квазиэтнической, если данная КИ (1) охватывает людей всех возрастов, имеет (2) свою субкультуру с развитой мифологией и комплексом поведенческих стереотипов, и (3) самоназвание / самоопределение. Хорошими примерами квазиэтнических сообществ являются профессиональные ассоциации и сословные группы (касты), причем последним для становления этносом обычно не хватает лишь самоопределения себя в оном качестве. При этом квазиэтнические КИ не обязаны быть воображаемыми.

 

Нация же (в отличие от этноса) четко ориентирована на обладание политической субъектностью, причем (и этим она отличается от других политических сообществ) нация претендует именно что на установление собственного суверенитета в рамках определенной территории, т.е. на независимую государственность. Существенной характеристикой нации является также провозглашение и гарантирование равноправия своих членов. В принципе установки на государственный суверенитет и на равноправие уже позволяют однозначно отделить нации из других сообществ, однако оказывается, что все нации имеют и другие сходные черты. Первая группа таких черт связана с обеспечением ментальной целостности сообщества, с общей установкой на единство, что требует наличия у сообщества гармонично согласованного ценностного сакрального комплекса – пантеона «богов» нации. В ряду ценностей национального пантеона можно упомянуть следующее: символы сообщества и его имя, установку на свою государственность, миф о предназначении нации, общепринятую модель общего блага, другие мифы самостояния (о славных предках, о «золотом веке», о древности истоков национального духа, и т.д.), представления о национальной территории, единство сообщества и равноправие его членов.

 

«Боги» единства и равноправия требуют развития во внутренней политике сообщества практик и институтов ненасильственной делиберации – согласования интересов членов сообщества, выработки общих стратегий действия, разрешения конфликтов – в духе недопущения установок на игру с нулевой суммой. Политическая субъектность нации определяется наличием легитимированных сообществом органов управления, включая судебные институции, которые действовали бы в соответствии с национальной системой ценностей.

 

По большому счету уровень развития социальных технологий совмещения политической субъектности и принципа равноправия его участников долгое время не могли обеспечить устойчивого существования пространственно распределенных общественных структур рассматриваемого типа, так что до Нового времени подобные политикумы существовали лишь на основе локальных общин / городов-государств. Изобретение же книгопечатания, развитие средств массовой информации, коммуникаций и транспорта, внедрение начального образования и массового армейского призыва позволили выстроить эффективные коммуникационные системы по согласовании ценностных установок людей на больших пространствах, что и позволило в конечном итоге возникнуть нациям и национальным государствам. Итак:

 

Нация – это сообщество, объединенное воображаемой КИ, значимой частью которой являются установки (1) на суверенную государственность, и (2) на равноправие включаемых в сообщество людей.

 

Каждая нация имеет свой самосогласованный сакральный комплекс, который среди прочего включает в себя такие ценности, как символы сообщества и его имя (обычно самоназвание страны – реальной или предполагаемой), установку на свою государственность, миф о предназначении нации, общепринятую модель общего блага, другие мифы самостояния (о славных предках, о «золотом веке», о древности истоков национального духа, и т.д.), представления о национальной территории, единство сообщества и равноправие его членов.

 

Функционально нация имеет свою политическую и правовую системы, действующие в рамках системы национальных ценностей, и обеспечивающие согласование интересов членов сообщества, выработки общих стратегий действия, разрешения конфликтов.

 

Если взять такой элемент национальной КИ, как стремление к государственности, то возникает разделение наций на те, кто уже достиг своей государственности (нация 1), и те, кто еще не достиг оной (нация 2). Анализ западной политической мысли показывает, что обе разновидности нации в ней вполне присутствуют. Однако, если дискурс вокруг означаемого «нации 1» является достаточно однозначным, то все выглядит гораздо сложнее вокруг понятия «нация 2». Например, сам статус нации 2 признается западной политической мыслью лишь за соответствующими сообществами авторитарных государств [5], в то время как аналогичным сообществам в демократических странах западные политики и политологи в данном статусе обычно отказывают [6].

 

Заключение

В рамках предложенного подхода этничность и национальность предстают существенно разными КИ, дополняющими друг друга. При этом в части генезиса наций исторически видны следующие виды идентичностной динамики: (1) формирование нации идет без какой-либо ссылки на этничность (США, Франция, страны Латинской Америки, Швейцария), (2) формирование нации идет через этническую мобилизацию (страны Восточной Европы, Израиль), (3) складывающиеся нации не влияют на охваченные этносы (США, Швейцария), (4) складывающиеся нации ассимилируют этносы охваченного антропокрова (Франция). Т.е. отнюдь не всегда этническая КИ доминирует в нациегенезе.

 

Более детальный анализ французского национального  проекта показывает, что ассимиляции старофранцузских этносов наряду со школой и призывом очень поспособствовал стресс урбанизации, т.е. резкое изменение среды обитания людей с полной непригодностью прежних практик выживания для новых условий жизни. Т.е. процесс нациегенеза фактически породил и сопровождался процессом формирования новой этничности в изменившемся ландшафте (городской индустриализованной среде) с привязкой этнонима к имени нации.

 

В заключение можно заметить, что большая часть населения России сейчас находится в условиях аналогичного упомянутому в предыдущем абзаце экзистенциального стресса непригодности прежних (советских) практик выживания для новых условий существования людей, и это сопровождается интересными антропологическими процессами. В частности, наличествующий кризис идентичности выражается в появлении ритуалов, которые хорошо моделируются и понимаются в рамках архаического культа предков. Действительно, представим, что люди связывают свое благосостояние с посылаемыми предками дарами, и считают их текущий низкий уровень обусловленным плохим служением своим предкам ранее. Тогда становятся очевидными действия, в которых люди наращивают яростность оправления ритуалов служения своим предкам, всячески их прославляя, и оттаптываясь на сакральных символах и предках других сообществ. [7] Возникает интересная модель наличествующей в настоящее время в России «холодной гражданской войны».

 

Литература

1. Капустин Б.Г. Что такое “гражданское общество”? // ЦПФ (Сетевой ресурс), 18.02.2009. Режим доступа: http://www.politphilosophy.ru/m/275.

2. Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. 568с.

3. Крупкин П.Л. Имперский дискурс в современной России. // АПН (Сетевой ресурс), 29.09.2008. Режим доступа: http://www.apn.ru/publications/article20749.htm.

4. Крупкин П.Л. Национальное государство: Вопросы теории. // Полярная Звезда (Сетевой ресурс), 19.01.2009. Режим доступа: http://www.zvezda.ru/politics/2009/01/19/nationstate.htm.

5. Крупкин П.Л. Эволюционная теория архетипов Юнга: Архетипические моменты в структуре коллективной идентичности. // ПУ: Публичное управление: теория и практика. № 3-4. Х.: Изд-во “ДокНаукДержУпр”, 2010. 432с. С.303-311. Режим доступа к электронной версии: http://modernity-centre.org/2010/07/27/kroopkin-115/.

6. Kroopkin P. L. «Returning to roots» in post-Soviet Russia // «Crisis and imagination» (EASA-2010). 11th EASA Conference, Maynooth, Ireland. August  24-27th , 2010. Text: http://modernity-centre.org/2010/11/20/kroopkin-120/.

 

Комментарии

[1] Упоминаемая здесь концептуализация гражданского общества была предложена Б.Г. Капустиным: «… гражданское общество оказывается не постоянным структурным компонентом современного общества, а возникающей и исчезающей характеристикой способа его деятельного самопреобразования (изменения некоторых институтов, процедур, норм, существенных на определённой стадии его развития). «Гражданское общество» может возникать для решения проблем, с которыми современное общество сталкивается. Но может и не возникнуть, даже когда нужда в нём велика. Или не суметь решить задачи, вызвавшие его к жизни. Словом, «гражданское общество» есть возможная практика современного мира, а не его «признак» и тем менее – гарантированный атрибут. // … в условиях современности практика, называемая «гражданским обществом», осуществлялась в самых разных организационных формах, зависящих от обстоятельств «места и времени», — от городских собраний периода Американской революции, воспетых Ханной Арендт, до гандистского движения сатьяграхи, «народных фронтов» Центральной и Восточной Еропы, участвовавших в демонтаже коммунизма, и движения анти- или альтерглобализма. Нет и не может быть единого организационного шаблона, по которому строится «правильное» гражданское общество.» (Капустин, 2009).

[2] Тут уместно вспомнить также об удачном опыте деконструкции уже возникшей нации, который был осуществлен в США по отношению к «южанам» после Гражданской войны. Нация дикси, сверкнувшая своей субъектностью в середине 19-го века, не очень сильно отличалась от янки-«северян» антропологически. Она возникла на основе солидарности собственников южных штатов путем добавления к их уже существовавшей КИ идеи собственного государства, и была ликвидирована путем удаления данной идеи из голов людей южных штатов США.

[3] Коллективную идентичность (social identity) следует отличать от персональной идентичности (identity), которая складывается из интериоризированных социальных ролей, и связанных с данными ролями поведенческих паттернов. Психологические основания предлагаемой модели обсуждены в статье: (Крупкин, ПУ, 2010, № 3-4).

[4] См. обзор-критику известных определений в книге: (Крупкин, 2010. С.462-464).

[5] Тут можно упомянуть о произошедшем недавно дрейфе значения понятия «империя». Если до распада СССР данное понятие однозначно трактовалось для обозначения гетерогенных в правовом плане государств, в которых одна часть (метрополия) политически доминирует над другими частями (колониями), то в настоящее время обществоведческий консенсус складывается вокруг обозначении термином «империя» любого авторитарного полиэтнического государства. См. детали в статье: (Крупкин, АПН, 29.09.2008).

[6] См. детальное обсуждение понятия «нация» в западной политической мысли в статье: (Крупкин, Полярная Звезда, 19.01.2009).

[7] Классификация имеющихся сообществ в контексте исповедуемого ими культа предков была представлена в работе: (Kroopkin, EASA-2010, August  24-27).

 

(Автор: Крупкин П.Л.)

Данный текст является улучшенной версией статьи:  Крупкин П.Л. Нация и этнос: идентичностные модели. // Общество и этнополитика. Материалы четвертой международной научно-практической интернет-конференции 1 апреля – июня 2011 г. Новосибирск: СибАГС, 2011. С.8-15.


Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: