Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

К теории спонтанного социального порядка

Тезисы доклада на ХХ Международном симпозиуме “Пути России”, Москва, МШСЭН, 22-23 марта 2013 г.

 

Введение дихотомии спонтанного и навязанного социальных порядков (СП) связывает спонтанный СП с антропокровом [1], который как бы «предоставлен самому себе», т.е. существует без «излишних» структур политического доминирования, с минимумом возможного в этом месте. Все известные случаи подобного и около подобного лучше всего представляются сетью общин, поэтому именно сеть общин в ландшафте можно считать идеальным типом «естественного состояния» антропокрова [2].

 

Взгляд на структуру социальности антропокрова в антропогенезе позволяет среди прочего выделить два важных ароморфоза. Первый связан с появлением и развитием компенсации стандартной социальности приматов – иерархий доминирования [3] – человеческой идентичностной социальностью [4]. Второй обусловлен появлением «слипаемости» стандартных групп охотников-собирателей [5] в более крупные сообщества – т.е. вступлением развития человечества в фазу социальной эволюции.

 

Человеческие коллективные идентичности (КИ) оказываются общим моментом обозначенных ароморфозов, что привлекает к ним особое внимание. Связав идентичность с набором ментальных структур индивидов (когнитивных, поведенческих, и прочих), мы можем положить, что каждый человек может быть носителем нескольких КИ, над которыми надстраиваются ролевые и персональные структуры его личности. Мы можем вычленить КИ, связанные, в частности, с семьей, расширенной семьей / родней, друзьями, коллегами, соседской общиной, etc.. И если весь набор ментальных структур человека образует его МойМир [6], то каждая его КИ может быть связана с НашМиром соответствующего сообщества. Ментальные структуры каждого НашМира индивида согласуются с другими участниками данного сообщества в групповой коммуникации и деятельности, и именно в НашМире оказывается место общегрупповым стереотипам / фреймам и поведенческим паттернам, а следовательно и его, сообщества, институтам. Т.е. именно сообщества, объединенные общей КИ, являются носителями любого социального порядка, а также социального контроля за девиациями, и данный контроль оказывается действенным лишь в той мере, в которой сообщество значимо для индивида-нарушителя.

 

Производящие / удерживающие СП сообщества являются долговременными [7], и потому каждое из них с необходимостью обладает двумя обязательными целями (1) стремлением к воспроизводству себя во времени, (2) увеличение своих мощи и могущества, что обычно осуществляется через накопление разных форм капиталов. КИ таких сообществ тоже имеют инварианты: у них есть «сакральный центр», где наличествуют «боги» сообщества / его ценности, интериоризированные участниками ритуалы, одним из которых является «вклад в пользу богов», сообщества структурированы по типу гетерогенных групп, и т.д. [8] Эволюция общин во времени сопровождалась достаточно жестким отбором по качествам накопленных капиталов. «Неудачники» теряли свою независимость, или даже ликвидировались, их КИ трансформировались, «принимая в себя» институты победителей, и их богов. С другой стороны, институциональные «находки» могли вновь возродить мощь общины, сделав элементы ее КИ привлекательной для заимствований. Так в историческом забеге веками шлифовались институты выживших локальных общин.

 

Тут естественно вспомнить о концепте Олсона-МакГира становления государства, в соответствии с которым государство на территории появилось при переходе антропокрова из состояния с «рыскающими бандитами» (roving bandits), когда общины-банды в своих набегал взыскивали с локальных производящих общин свою «добычу», в состояние с «оседлым бандитом» (stationary bandit), когда община-банда становится правящим слоем на территории, тем самым переводя свою «добычу» в регулярную ренту / налоги, которые изымались у все тех же производящих локальных общин [9]. Так вместе с государством возник и его постоянный торг со своими подданными в отношении ресурсов, необходимых для увеличения мощи / могущества государства. Локальные общины при этом отстаивали свои «права и обычаи», которые помимо институтов и доли отдаваемых государству ресурсов заключали в себе также и находки в области производительности, что было одним из капиталов локальной общины. И этот торг «по вертикали» составлял значимую часть внутренней политики государства.

 

Именно здесь в СП локальной общины возник компонент навязанного СП, за который отвечало государство [10] – обычно в виде династической корпорации. Интериоризация данного компонента локальной общиной в основном осуществлялось через два канала (1) добровольно по результатам торга / соглашения, и (2) из страха перед насилием со стороны династической корпорации. Соответственно «доля» навязанного СП зависит в том числе и от мощи / могущества самой локальной общины – здесь следует отметить, что до 18-го века многим европейским городам удавалось удержать свою независимость и быть при этом достаточно активными политическими игроками.

 

В заключение отмечу, что в качестве естественного расширения концепта Олсона-МакГира, в него можно интегрировать идеальный тип классического «полицейского государства» [11], когда суверен, глава династической корпорации, вдруг решает взять на себя заботу об общем благе подданных. К такому решению суверен подталкивался тем, что, становясь «своим» для подданных, он тем самым уменьшал свои затраты на сбор налогов и увеличивал мобилизационные возможности своей корпорации на случай войны. Естественным следствием такой установки суверена становилось как развитие полиции, ответственной за частичное поддержание СП в локальных общинах, так и возникновение сертификации качества «услуг полиции» представителями общины «перед лицом» суверена. Став «своими» у суверена, представители локальных общин расширили возможности для торга, доведя его со временем до уровня «нет налогов без представительства», уровня, который вряд ли был возможен на предыдущей фазе «оседлого бандита». И еще: на фазе полицейского государства происходит «раскрытие» КИ династической корпорации и начало ее «сращивания» с КИ локальных общин, чего обычно не случалось на предыдущей фазе, когда КИ «по вертикали» были герметичны.

 

Библиография

Крупкин П.Л. 2010а: Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта, Наука, 2010. 568с.
Крупкин П.Л. 2010б: Эволюционная теория архетипов Юнга: архетипические моменты в структуре коллективной идентичности. // Публичное управление: теория и практика. № 3-4. Харьков: 2010. С.303-311. (URL: http://modernity-centre.org/2010/07/27/kroopkin-115/).
Крупкин П.Л. 2011: Российское общество и его политический класс: взаимосвязь некоторых особенностей. // Центр изучения Современности, 18.08.2011. (URL: http://modernity-centre.org/2011/08/18/kroopkin-128/).
Крупкин П.Л. 2012: Об одном общем различении социально-политических систем: Системы идентичностно гомогенные и негомогенные. // VI Всероссийский конгресс политологов. Материалы. М.: РАПН, 2012. С.268-269. (URL: http://modernity-centre.org/2012/11/17/kroopkin-132/).
Филиппов А.Ф. 2011: Несколько тезисов о действии, порядке и полицейском государстве. // Центр изучения Современности, 05.06.2011. (URL: http://modernity-centre.org/2011/06/05/filippov-102/).
Olson M. 1993: Dictatorship, Democracy and Development. // American Political Science Review. 1993. V.87. No.3. P.567-576.

Ссылки и комментарии

[1] Антропокров – люди на территории со всеми своими взаимосвязями и предысторией.

[2] В политической философии существует восходящая к Гоббсу традиция считать «естественным состоянием» человечества атомизированных индивидов, находящихся в столь же якобы естественной «войне всех против всех». Однако следует отметить, что сеть общин задает более адекватное обобщение наличествующих наблюдений, чем я здесь и воспользуюсь. Гипотеза по происхождению мемов «война всех против всех», «каждый сам за себя», «патернализм» обсуждалась в (Крупкин, 2011; 2012).

[3] Модель иерархии доминирования заключается в ранжировании конечной группы особей через победы в парных столкновениях и распределение добываемых ресурсов в соответствии в обретенным особью рангом. (Крупкин, 2010а, с.101-102).

[4] Коллективная идентичность (social identity) – конкретный набор ментальных структур в сознании человека, задающий эмоционально важное для него самоотнесение себя к какой-либо группе, а также определяющий правила поведения людей в данной группе, правила приема/исключения людей в/из группу/ы, детали различения «свой чужой» для данной группы (Крупкин 2010а: 122). Не следует путать с персональной идентичностью (identity) – результатом интериоризации человеком набора своих социальных ролей, которая может и не нести эмоциональной нагрузки. Тут следует также отметить, что социальность, регулируемая иерархиями доминирования, тоже может быть представлена определенным классом коллективных идентичностей. Однако для человеческих коллективных идентичностей характерна установка на определенного рода заботу о слабых, которая возникла в антропогенезе, по всей видимости, в виде табу на ограничение «своих» в доступе к пище (Крупкин, 2010б).

[5] Напомню, что все свое время, кроме может быть последних 10 тыс лет, все человечество осваивало доступный себе ландшафт в виде групп охотников-собирателей в 15-30 взрослых особей. Более крупные группы обычно распадались на две, более мелкие – «слипались» с другими. Т.е. правдоподобна гипотеза, что подобные «распады» и «слипания» регулируются на уровне инстинкта, потому «умение» жить более крупными сообществами требует компенсации воздействия данного инстинкта, что люди и научились впервые делать где-то 10-12 тыс лет назад.

[6] МойМир (Umwelt) человека – это то, как человеку даны его внешний и внутренний миры, его представление о своем «поле деятельности», в котором он разворачивает свою биографию (Крупкин 2010а, с.46).

[7] В части социальной субъектности из действительности вычленяются еще ситуационные сообщества, но я здесь не буду их рассматривать, поскольку в части СП они более «вопрошающий», чем «удерживающий» агент.

[8] См. (Крупкин, 2010б).

[9] См., например, (Olson 1993). Я в своем изложении здесь представил «бандитов» в виде сообществ / банд, что совершенно не было отчеркнуто у самих авторов идеи.

[10] Известны случаи устойчивого существования групп общин догосударственного типа, когда одна группа общин политически доминировала над другой группой общин, но я этот случай здесь рассматривать не буду.

[11] См., например, (Филиппов 2011).

 

(Автор: Крупкин П.Л.)
Презентация доклада.


Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: