Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Об обосновании социального сакральным 3:
Коллективные идентичности

Текст доклада на III Российской конференции «Социология религии в обществе Позднего Модерна», Белгород, 13 сентября 2013 г.

 

Введение

Положение об обосновании социального сакральным актуально не только для обществ Традиции, где сакральное обычно доминирует в принятии всех сколько-нибудь социально значимых решений. Это положение входит составной частью и в то направление современной теоретической социологии, которое восходит к работе Э. Дюркгейма «Элементарные формы религиозной жизни» [Durkheim]. В рамках данного направления социальность тесно связывается с таким феноменом, как коллективная идентичность (social identity). Коллективная идентичность (далее КИ) – это психосоциальный комплекс человека, задающий эмоционально важное для него самоотнесение к какой-либо группе/общности, а также определяющий правила поведения людей в этой группе, правила приема людей в группу и исключения их из нее, критерии различения «свой/чужой» для данной группы [Крупкин, 2010а, С.122]. Каждый индивид имеет «пучок» коллективных идентичностей, «завязанных» на разные сообщества. Обычно к ним относятся: семья, расширенная семья/родня, круг друзей, коллеги по обеспечивающему сообществу (трудовому коллективу), профессиональные ассоциации, соседская община, территориальные (локальные и региональные) общности, партия, этнос, нация. В этот круг могут также входить и другие важные для индивида сообщества.

 

В работе П.Л. Крупкина [Крупкин, 2010б] была вычленена общая структура коллективных идентичностей. Согласно концепции автора, практически каждая КИ содержит четыре базовых элемента: 1) «центральное место», географическое или сугубо символическое; 2) «богов»/ценности/святыни; 3) ритуалы поддержания и укрепления идентичности; 4) вклад участников в сообщество – материальный или символический. Помимо этого, группа с КИ обычно включает ядро и периферию, зачастую структурированную по статусным уровням.

 

Для апробации аналитической ценности подобного структурирования КИ рассмотрим некоторые идентичности в предложенной структуре описания.

 

Семья (пример базового социального сообщества)

В семье родители представляют собой ядро, а дети – периферию. Центральным местом группы является «семейный очаг» – символический феномен, размещаемый в определенном локусе занимаемой семьей территории. «Богами» семьи выступают: все тот же «очаг», включающий мемы памяти о ближайших, реже – отдаленных предках; дети – вместе с обязанностью родителей «поднять» их и выпустить «в люди»; родители – вместе с обязанностью детей (внуков, правнуков) заботиться о них в болезни и преклонном возрасте; взаимопомощь; родительский авторитет (исключение даже мысли об адюльтере или других проявлениях непорядочности у родителей). Ритуалами являются: совместные трапезы, труд, выезды и прочие формы согласованной активности, посещение места упокоения предков, а так же «разговоры по душам», взаимные подарки. Вклады в семью: обычно трудовой и эмоциональный – со стороны всех, и материально-финансовый и организационный – со стороны родителей.

 

Сообщество научных работников (пример сообщества-миссии)

Центральное место данного сообщества – чисто символическое. Это – воображаемый храм истины/науки. «Богами» научного сообщества являются: сама наука, истина, научная честность, рациональность/логичность [1]. Ритуалами выступают: научные семинары, научные конференции, проходящие по определенным правилам, а также неформальные встречи ученых с обсуждением «тонких вопросов». Вкладом является обязанность каждого выслушивать (читать) результаты исследований коллег и реагировать на них, в том числе и через рецензирование статей в научных журналах. Также члену научного сообщества приходится тратить свое время на поддержание активной научной жизни своего сообщества. Ядро группы представляет как символическая общность уже умерших «великих ученых» разделяемого научного направления, так и еще живые авторитеты, на которых равняются все научные работники. Последние представляют периферию группы, обычно дополнительно структурированную в соответствии с уровнями своих «достижений» / влияния.

 

Университетская кафедра (пример обеспечивающего сообщества)

Центральное место такого сообщества – помещение кафедры. «Боги» сообщества – учебный процесс, знания, наука, организационная дисциплина, а также кафедральный авторитет. Ритуалы: различные кафедральные мероприятия, как формальные (заседания, совещания), так и неформальные (предпразничные посиделки, дни рождения, etc.). Вклад участников – главным образом трудовой (приветствуются также материальный, организационный, позитивно-эмоциональный). Ядром сообщества является группа «приближенных» к заведующему кафедрой, потом идут «обычные» преподаватели, а на дальней периферии «размещены» студенты.

 

Локальная идентичность

Локальную идентичность мы проиллюстрируем здесь на примере белгородского городского сообщества. Центральное место – Соборная Площадь (бывш. Площадь Революции) в центре города. Представление о локальной географии: Белгород – центр региона, шире – Слобожанщины (второй центр последней – и «центр притяжения» – Харьков). Харгора (Харьковская гора) – второй, «домашний полюс» Белгорода, в противовес и дополнение официальному центру – Соборной Площади.

 

«Боги» локальной идентичности: прежде всего, могилы павших в Великой Отечественной войне. К данной категории, на наш взгляд, близко и более размытое, но устойчивое представление о том, что Белгородчина – «древняя земля» (символические места – дуб Петра Первого в пос. Дубовое Белгородского района, монастырь в Холках Чернянского района и некоторые другие древности). В этой связи характерно также представление белгородцев о себе как о людях «рубежа»: сейчас это – граница с Украиной, но высокая степень близости и интегрированности населения приграничных российских и украинских регионов «оттеняет» архетипический характер данного представления, в котором особенно чувствуется историческая память о «засечной черте» XVI-XVII веков. Потому глубинное самоощущение белгородца, поддерживающее его престижную самооценку как представителя локального сообщества – «мы на рубеже, и потому в некотором роде особые люди», ибо «все идет через нас». Белгородцы, в позитивной самопрезентации – «люди порубежья», крепкие надежные служаки «себе на уме», особо качественный человеческий материал. Кроме того, Белогорье оценивается его жителями как земля многих талантов и самых красивых девушек.

 

Пантеон героев – реальных и мифических: танкист Попов; уроженец Белгородчины генерал Н.Ф. Ватутин; другие павшие герои войны, в значительной части безымянные (пример – «Неизвестный летчик», чья могила находится в лесном массиве Пушкарное в черте города Белгород).

 

Ритуалы белгородской КИ (по степени общности/значимости): (1) празднование 5-го Августа – Дня освобождения Белгорода от немцев в 1943 году, с кульминацией в виде праздничного фейерверка; (2) семейное посещение мест культурного отдыха, в последние годы – торговых моллов “Сити-Молл” и “Рио”, расположенных на выездах из города и выполняющих функцию комплексных культурно-развлекательных центров; (3) приватные выезды на дачи / охоту / рыбалку (мелкогрупповой ритуал, который, тем не менее, можно и следует широко обсуждать в местной неформальной коммуникации).

 

Структура сообщества: ядро – губернатор (Е. Савченко) и его команда, плюс другие отдельные знаковые фигуры «по направлениям»: сельское хозяйство (В. Горин), искусство (Ст. Косенков), спорт (С. Тетюхин, Ф. Емельяненко, Св. Хоркина). Ядро сообщества играет важную роль в признании социального успеха белгородца – практически легитимирует успех своей реакцией на него. И «успешные» образуют еще одну подгруппу в сообществе, некое «гало» вокруг ядра. Граница же между «белгородскими» и «понаехавшими» выражена довольно слабо; зачастую она стирается «автоматически» по прошествии нескольких лет.

 

Обсуждение и модель сакральной сферы

Как мы видим, предложенное структурирование описания/представления коллективных идентичностей позволяет представить их достаточно однообразно вне зависимости от конкретных типов. Особо, на наш взгляд, важную роль при этом играют «боги» идентичностей – те символы и артефакты, наделяемые группой определенными чувствами и эмоциями, которые можно назвать сакральными. П.А. Сорокин в этой связи отмечал, что «в религии суть дела не в верованиях, не в тех или иных комплексах идей, а в чувственно-эмоциональных переживаниях веры человека» [Сорокин]. То же верно в отношении различных проявлений светской сакральности. Как справедливо отмечает Говард Беккер, «Религия сама по себе – только один из аспектов священного. Весьма значительная часть священного поведения почти не была или очень мало была связана с ориентировкой на сверхъестественное, то есть религиозное» [Беккер]. Соответственно, мы будем называть все, что так или иначе «завязывается» на сакральные эмоции, сакральной сферой (СС) человека. В число таких сакральных переживаний обязательно входят: 1) негодование от профанации считаемого святым/священным; 2) чувство благостности/благодати вследствие удачно совершенного сакрального ритуала; 3) переживаемые аффекты от того, что обозначается словами «осквернение»/«скверна» – «очищение». В качестве типичных примеров нерелигиозного сакрального артефакта можно привести: образ Матери, который священен в очень многих человеческих культурах; актуальное имя сообщества, с которым соотносит себя человек (Россия – «Святая Русь»; «Прекрасная Франция»); воинскую и государственную символику, etc.

 

Для построения обобщенной модели сакральной сферы предположим, что каждый человек имеет в своем мозгу некий «центр сакральности», который отвечает за эмоциональное обеспечение переживаний человека при его взаимодействии со всем тем, что входит в его СС. Другими словами, сакральность какого-то образа для индивида обеспечивается связью данного образа с указанным центром, а сама эта связь формируется при социализации личности, обеспечивая смысловой контент СС каждого человека [2]. Среди прочего, в этот контент в первую очередь входят такие важные элементы обеспечения социальности, как ценности / «боги» сообщества, его табу и институты [3].

 

При этом получается, что все те действия людей, которые связываются с понятием «социальный контроль», имеют своим побуждающим началом чувство негодования от профанации какого-то института неким нарушителем социального порядка, что возможно только при «вплетении» данного института в СС человека, размещения его среди индивидуальных или групповых «святынь» / «богов». А формирование (обобществление) институтов становится возможным при согласовании соответствующего подмножества содержимого СС членов некой группы, что происходит обычно при формировании их КИ. Другими словами, социальный контроль в рамках какого-либо института неотделим от КИ сообщества, обеспечивающего актуальность данного института.

 

Здесь можно еще отметить, что в рамках предлагаемой нами концепции СС структурно аналогична родному языку [4]. Язык, наряду с архетипами сакральности, также представляет собой вычленяемый из человеческого бытия архетип, обусловливающий социальность [5]. В обоих случаях у каждого индивида полагается наличествующей некая врожденная форма, которая «заливается» конкретным содержанием при его социализации еще ребенком, и после этого данное содержание как-то эволюционирует всю его жизнь, согласуясь с оным у других носителей. Наличие такой врожденной формы для СС, наполняемой содержанием при последующей социализации индивида, показывает, что данная форма СС является архетипом [Крупкин, 2013].

 

Таким образом, социальность в ее фило- и онтогенезе коренится в сакральных основаниях человеческой жизни, синкретически интегрирующих чувственно-эмоциональные переживания священного (на уровне индивидуальной психики), коллективные ценностные представления об идентичности (на уровне культуры) и социальные нормы солидарности с санкциями за их соблюдение/нарушение (на уровне общества). Любые сложные социальные структуры конструируются на этой основе и питаются энергией соответствующих мотиваций. Игнорирование последних, напротив, неизбежно ведет к фиаско социальных групп и общностей. Данное обстоятельство следует, в первую очередь, учитывать при подготовке и реализации крупных социоинженерных проектов, например, связанных с ресоциализацией традиционных религиозных институций в «постсекулярных» обществах, или направленных на укрепление гражданской солидарности через конструирование различных вариантов «гражданских религий».

 

Литература

Беккер Г.П. Современная теория священного и светского и ее развитие // Говард Беккер и Алвин Босков. Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении: Пер. с англ. / Общ. ред. и послесловие проф. Д.И. Чеснокова. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. С.158-217.

Бурлак С. Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы. М.: CORPUS, 2011. 480с.

Крупкин П.Л. (2010а) Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. 568с. Режим доступа к электронной версии: http://academia.edu/3765038/_._._._._2010._568_.

Крупкин П.Л. (2010б) Эволюционная теория архетипов Юнга: Архетипические моменты в структуре коллективной идентичности // ПУ (Публичное управление: теория и практика: сборник научных работ Ассоциации докторов наук государственного управления). № 3-4. Х.: Изд-во “ДокНаукДержУпр”, 2010. 432с. С.303-311. Режим доступа к электронной версии: http://modernity-centre.org/2010/07/27/kroopkin-115/.

Крупкин П.Л. (2012) Архетипы социальности // Публичное управление: теория и практика: Сборник научных трудов Ассоциации докторов государственного управления: Специальный выпуск. Харьков: Изд-во “ДокНаукДержУпр”, 2012. 312с. С.272-275. Режим доступа к электронной версии: http:// modernity-centre.org/2012/06/23/kroopkin-131/.

Крупкин П.Л. (2013) Архетип сакральности // Публичное управление: теория и практика: сборник научных трудов Ассоциации докторов наук государственного управлення: Специальный выпуск. Х.: Изд-во “ДокНаукДержУпр”, 2013. 280с. С.222-226. Режим доступа к электронной версии: http://modernity-centre.org/2013/05/17/kroopkin-137/.

Лебедев С.Д., Битюгин К.Е. Наука и антинаука: от конфликта до диалога // Российская наука и СМИ. Международная интернет-конференция, 5 ноября – 23 декабря 2003. М., 2004. 448с.

Сорокин П.А. Система социологии. Т.2. Петроград, 1920. С. 431.

Durkheim E. The Elementary Forms of Religious Life. NY: The Free Press, 1995. 464p.

Taylor Ch. Secular Age. Cambridge: Harvard University Press, 2007. 874p.

 

Комментарии

[1] Наука, взятая в ракурсе ее ценностного базиса, представляет собой компромисс ряда разноликих ценностных установок. Эти установки тяготеют, на наш взгляд, к двум группам, которые условно можно обозначить как «методологические» и «социально-практические». К первой категории относятся исторически сложившиеся критерии научности (объективность, универсальность, проблемность, опора на эксперимент и т.д.). Вторая категория включает иерархию мотиваций научной деятельности, которая в порядке «нормального» соотношения приоритетов представляется нам приблизительно следующим образом: 1. Познавательная, или установка на поиск истины; 2. «Научно-практическая», подразумевающая несколько специфических разновидностей: 2а) «Технологическая», или установка на достижение частных практических целей; 2б) Мотивация профессионального самоутверждения, или установка на рост в области профессионализма; 2в) «Мировоззренческая» мотивация, или установка на сохранение достигнутых результатов и самой традиции научной культуры; 3. Мотивация социального самоутверждения, или установка на социально-иерархический рост (известности, влияния, материального благополучия и т.п.) с помощью науки. Данная иерархия легитимируется и закрепляется в нормах научного этоса (Р. Мертон), которые служат гарантом сохранения науки, своего рода «иммунитетом» против сбоев в функционировании научного организма. Соответственно, смещение установок в сознании субъекта, подмена «нижестоящей» мотивацией «вышестоящей» приводит к выходу его деятельности за пределы науки. К тому же результату ведет нарушение методологических критериев научного познания [Лебедев, Битюгин].

[2] Здесь можно обнаружить связь с философией Ч. Тейлора [Taylor], который (в переводе на предлагаемый язык описания) считал содержимое сакральной сферы (СС) очень важным в плане обеспечения чувства полноты жизни индивида. Причем для ощущения полноты жизни совершенно не важен тип содержимого СС: это может быть и религия, и наука, и мастерство /профессионализм. По всей видимости, важной тут является именно что некая «сбалансированность заполнения» индивидуальной СС.

[3] «Институтами … обычно называют всю совокупность правил и норм, которые определяет поведение человека, как формальных (конституции, законы, стандарты, нормы), так и неформальных (обычаи, привычки, «понятия», традиции, внутренние системы мотивации людей).» [Крупкин, 2010а, с.71].

[4] Детали по языку как социальному объекту – см., например, в [Бурлак].

[5] В [Крупкин, 2012] в качестве архетипов социальности были обсуждены, во-первых, архетипы структурирования: «свои» / «мы и они», «авторитет», «ценность детей», «ценность женщин», «молодые мужчины как расходный материал»; во-вторых, архетипы коммуникации: «язык», «знаки взаимодействия», «тяга к касаниям»; в-третьих, когнитивные архетипы: «подражание», «ценность опыта», «традиция»; а также такие ментальные комплексы, как «справедливость», «права требования», и «вопрошание пределов».

 

(Авторы: П.Л. Крупкин, С.Д. Лебедев)
Опубликовано: Крупкин П.Л., Лебедев С.Д. Об обосновании социального сакральным 3: Коллективные идентичности. // Социология религии в обществе Позднего Модерна (памяти Ю.Ю. Синелиной): материалы Третьей Международной научной конференции. Белгород: ИД «Белгород», 2013. 460с. С.150-155.

 

Abstract

P.L. Kroopkin, S.D. Lebedev

On a sacred basis of a sociality 3: Social identities

 

Abstract: The article discusses a generalized structure of human social identities giving concrete examples of proposed scheme for family, science community, university chair, Belgorod local identity. It also elaborates a model of human sacred sphere and its impact on a human sociality.

 

Keywords: Becker, Durkheim, Taylor, sacredness, sociality, social identity, local identity.


Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: