Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Особенности государственности
и социального порядка в XXI веке:
«гениальная власть» Кремля

Глава 3 в коллективной монографии: Российская государственность в периоды кризисов, войн и революций: власть, ценности, институты. Владимир, 2014. 399с.

Глава посвящена обзорному описанию социального и политического порядков постсоветской Российской Федерации с позиций институционального обществоведения. Учитывая тот факт, что носителем социальных институтов являются коллективные идентичности, особое внимание уделено политическим идентичностям общества. Показано, что РФ идентичностно негомогенно, то есть правящее сообщество осуществляет свою гегемонию с сохранением значительного социально-культурного отрыва от управляемых людей. Обсужден механизм сохранения данного отрыва и то, как наличие такого отрыва сказывается на макростратификации социума в поле власти и на структуру гегемонии правящего сообщества.

 

Показано, что социальный и политический порядки РФ структурируются по типу «сверху вниз», так что в части контроля над российскими социальными институтами принцип «воля суверена» превалирует над принципом «общее благо». Обсужден введенный формующий принцип «воля суверена». Проанализированы особенности устроения социальных институтов в РФ, включая те из них, которые обеспечивают оборот административной ренты в обществе. Показано значительное место техник управления риском «цветной революции» в политике правящего сообщества РФ.

 

Ключевые слова: Россия, институты, коллективные идентичности, политическая гегемония, политический порядок, социальный порядок, элита.

 

Введение: «Гениальная власть» Кремля

Российская Федерация (РФ) вышла из исторического события «крах СССР» с политическим режимом, описание которого в понятиях, развиваемых вокруг изучения политических систем, складывающихся на основе так называемых рациональных бюрократий, оказывается существенно неполным.

 

С одной стороны данный режим реализует многие свои функции через различного рода корпорации [1], с другой – взаимодействие этих корпораций на самом верхнем уровне [2] является существенно неформализованным, и это оказывается очень важным свойством режима, фактически определяющим его основные свойства. Подтверждение данному тезису можно увидеть, например, при властном транзите от президентства Б.Н. Ельцина к президентству В.В. Путина в 1999-2000, когда задействованные в управлении страной корпорации остались практически все теми же, а вот политические режимы этих правлений оказались отличающимися существенно. Более того, и во время последних пятнадцати лет, связываемых с именем Путина, политический режим тоже уже менялся несколько раз. И это все происходило опять же при практически одном и том же наборе задействованных в управлении страной корпораций.

 

Неформальность этого самого «верхнего» взаимодействия «дает воздействующие реплики» далеко «вниз» по иерархии уровней государственных корпораций, влияя среди прочего и на низовые социальные институты [3]. При этом многие институты становятся неописуемыми – их просто невозможно выразить вербально в виду общепринятых в мире стандартов теории организаций. Например, очень трудно формализовать в должностных инструкциях неформальное требование для каждого конкретного рабочего места «брать по чину», а потом объяснить все это сторонним наблюдателям. [4]

 

Отчеркивая отмеченную неформальность организации социально-политического взаимодействия на самом верхнем управленческом уровне, будем называть участвующих в этом взаимодействии людей термином «Команда» [5]. Для непосредственного окружения Команды, т.е. для сообщества высших корпоративных управленцев РФ вместе с объединяющими их институтами, применим термин «Система» [6]. Система включает в себя как руководителей структур государственного управления и силового блока страны, так и руководителей различных достаточно крупных финансовых и промышленных корпораций страны.

 

Наводимое Системой институциональное поле на нижних уровнях иерархий ее корпораций также оказывается далеко от того, что обычно связывается с бюрократической рациональностью, и/или с общепринятым пониманием права. [7] Характерным моментом здесь является не только значимость неформальных институтов, но и зачастую никогда до конца не исчезающие противоречия в имеющихся формальных нормах и правилах. Вследствие последнего многим руководящим служащим корпораций Системы просто не удается быть «совсем ни в чем не виноватыми» – каждый оказывается «сидящим на крючке», и на этом, в частности, в существенной степени отстраивается лояльность людей, служащих режиму. Этому же способствуют и довольно частые потоки изменений формальных норм, постоянно генерируемые корпорациями Системы в рамках активностей по их реформированию. К тому же слишком многие функции Системы оказываются осуществляемыми лишь в режиме так называемого «ручного управления», что также дает свой вклад в ее «нестандартность».

 

В сфере взаимодействия корпораций Системы с населением страны довольно частым является наличие разрывов между формальными нормами и обычными (т.е. отражающими обычаи какого-то социального сообщества в каком-то фиксированном месте) институтами. Данные «разрывы» позволяют служащим соответствующих корпораций организовать извлечение так называемой административной ренты, которая во многих корпорациях по факту превышает легальную зарплату служащих, и это тоже надо бы принимать во внимание при описании наличествующего в РФ политического режима.

 

Обсуждаемая неформальность «верхнего» взаимодействия помимо прочего является источником дополнительных вызовов к тем, что даются обычным событийным фоном жизни страны. Она порождает связанный с собой «хаос», она же этот самый «хаос» «ставит в рамки», предлагая прочим «игрокам на поле» соответствующую «страховку». Многочисленные успешные импровизации по «разруливанию неприятностей» позволили ввести для Команды метафору «Гениальная власть» [8], которая была использована в заглавии данной главы.

 

В настоящей главе в рамках номиналистической парадигмы [9] институционального обществоведения рассматриваются некоторые особенности сложившихся в стране институтов и поддерживающих данные институты сообществ и социальных структур.

 

Базовые понятия используемой парадигмы

Начнем описание системы категорий, используемых для представления социально-политических систем в этой главе, с понятия антропокров, который представляет собой людей на территории со всеми своими взаимосвязями и «накоплениями» в виде материальных и идеальных артефактов. Социальный порядок в антропокрове во многом определяется имеющимися социальными институтами. Сами же эти институты обычно не одинаковы как в разных географических местах, так и в разных сообществах одного места [10], что позволяет говорить об институциональном поле как составной части антропокрова [Крупкин 2010в].

 

Люди в антропокрове обычно объединены в сообщества / группы разных видов, и различают друг друга по некоторым принятым ими формальным категориям. В конечном итоге каждый индивид имеет идентификационные «привязки» к нескольким из таких категорий – и это не говоря еще о богатстве других аспектов его персональной идентичности. В части ассоциирования индивидов очень важную роль играют коллективные идентичности. Коллективная идентичность (social identity) – это психосоциальный комплекс человека, задающий эмоционально важное для него самоотнесение к какой-либо группе / общности, а также определяющий правила поведения людей в этой группе, правила приема людей в группу и исключения их из нее, критерии различения «свой/чужой» для данной группы, и т.д. [Крупкин 2010а, с.122] В группе с коллективной идентичностью определяющий данную идентичность комплекс должен присутствовать в психике каждого ее участника, будучи согласовываемым между членами группы во внутригрупповой интерперсональной коммуникации. Каждый индивид характерен каким-то своим «пучком» коллективных идентичностей, «завязанных» на разные сообщества, к которым он имеет отношение. Практически в каждом таком «пучке» можно выделить семью, расширенную семью / родню, круг друзей, коллег по обеспечивающему сообществу (трудовому коллективу). Индивиды также могут входить в профессиональные ассоциации, соседские общины, территориальные (локальные и региональные) общности, партии, этносы, нации и т.д. Важно, что именно коллективные идентичности являются «носителями» социальных институтов [Крупкин 2014].

 

При взгляде на антропокров «сверху» там оказываются видны вполне различаемые политико-социальные «целостности», для которых можно использовать термин «социальные организмы» (социоры) [11]. Характерными свойствами социоров являются их устойчивость во времени и четкость в определении принадлежности к социору отдельных индивидов. При этом каждый индивид может быть участником нескольких разных социоров, так что социоры могут как входить один в другой целиком, так и пересекаться лишь какими-то своими частями. Обычно социор «создает» в психике «захваченных» собой людей связанную с собой коллективную идентичность. Простейшим элементом данной идентичности является интериоризация индивидами «знания о своей принадлежности» к социору, которое является общим для всех вовлеченных людей.

 

Во многих случаях социоры являются социальными субъектами, т.е. они могут «осознавать» свои цели и интересы, и следовать им. Данные субъекты взаимодействуют как с другими социорами, так и с индивидами: они кооперируются, объединяя ресурсы и усилия в соответствии с достигнутыми соглашениями, или конкурируют за ресурсы, за влияние на другие социоры и индивидов (социальных агентов). Ту часть социора, которая ответственна за формирование его целей и интересов, а также за моделирование и оценивание окружающей его действительности, будем называть политической системой социора. Для еще одной части социора, той, которая ответственна за его действия по достижению своих целей и следованию своим интересам в соответствии с установками, получаемыми от политической системы, может быть использован термин «органы управления». А для их объединения (политическая система + органы управления) будем использовать термин «полития».

 

В настоящее время в мире существует вполне определенный и фиксированный набор социоров, обозначаемых термином «страны». Каждая страна характерна наличием общепризнанной территории, относимой именно к этой стране. Общепризнанные территориальные границы сертифицируются еще одним социором – корпорацией под названием «Организация объединенных наций» – ООН.

 

Для тех социоров и индивидов, которые претендуют на контроль за какой-то частью антропокрова в каком-то географическом месте, можно еще использовать термин «центр силы» (ЦС). Каждая страна представима в виде ассоциации ЦС, взаимодействующих между собой. Взаимодействие ЦС на территории есть не что иное, как политическая деятельность (в узком смысле) [12].

 

Центр силы, институты которого общепризнано имеют приоритет в данном месте, осуществляет в этом месте географического пространства свой суверенитет. Для поддержания приоритета своих институтов ЦС-суверен должен иметь так называемую правовую систему [13], к которой могут обращаться социальные агенты (люди и социоры) в случае необходимости – обычно конфликтов между собой. Правовая система суверена при этом должна (1) установить картину «как оно все было на самом деле» [14], которая будет являться основой последующего решения, (2) выработать (правовую) оценку для этой картины события, (3) назначить санкции тем, кто «нарушил институт», (4) осуществить назначенные санкции. При этом типовые случаи, обрабатываемые правовой системой ЦС, могут быть формализованы / кодифицированы в виде некого «свода законов» и формальных норм других типов – стандарты, инструкции, и т.д.

 

Фиксация внимания на таком социальном действии, как «оценивание случившегося», которое может производиться в рамках разных сообществ / ЦС, вводит в рассмотрение так называемые «формующие принципы» [Крупкин П.Л. 2013б]. Формующие принципы сообщества / ЦС – это то, с чем соотносятся как сами институты этого сообщества / ЦС, так и поведенческие случаи, выпадающие из существующей системы институтов (т.е. происходящие первый раз, или – достаточно редко) с тем, чтобы выработать во мнении сообщества / политической системы ЦС моральную оценку по отношению к этим случаям. Формующие принципы в какой-то своей части могут быть выражены формально, но в большей своей части они «конструируются» неформально – через чувство осознаваемой несправедливости [15] членов сообщества, через их ощущение «правильности» происходящего.

 

В общем случае для встречающихся на практике формующих принципов выделяются два идеальных типа, образующих полюса в их множестве: «общее благо» и «воля суверена» [Крупкин П.Л. 2013б]. Общее благо характерно для сообществ, «отстраиваемых» снизу вверх, участники которых во многом равноправны. В этом случае индивиды-участники «примеривают на себя» оцениваемое, обсуждают между собой различные несоответствия в своих ощущениях, делятся своими чувствами / рассуждениями / заключениями с партнерами, примеривают ощущения тех «на себя» – и, в конце концов, приходят к какому-то общему для всех выводу по поводу оцениваемого.

 

Воля суверена обычно наличествует в «вертикальных» иерархических сообществах, «выстраиваемых» сверху вниз. В этом случае при оценивании чего-то выпадающего из рутин, участники сообщества применяют свое понимание того, к какому выводу по поводу требуемой оценки пришел бы тот индивид, который занимает самую верхнюю позицию в сложившейся иерархии. Тут во многом свою роль играет опыт функционирования ЦС, куда дают вклады и восстания / умиротворения в контролируемом ЦС антропокрове (особенно в части анализа их причин), и наказания / не наказания отдельных участников сообщества по обработанным ими случаям, приведшим к эскалациям «наверх», и распространение / тиражирование успешного опыта управления разрешением сложных ситуаций.

 

В отличие от формующих принципов институт всегда имеет в качестве «базы сравнения» определенный предписанный нормативный паттерн. Формующие же принципы «обрабатывают» поведенческие случаи без готовой «базы сравнения». Так же следует отметить, что формующие принципы могут «обработать» и сами институты, и лишить их в случае негативной оценки общественного признания / общественной легитимации. Далее, санкция по негативным оценкам случаев зачастую уже вполне определена в институтах, в то время как для формующих принципов выработка санкции является именно что дополнительным независимым социальным действием для каждого случая, принимаемого сообществом к рассмотрению. Таким образом, институты в своей социальной функции являются некой рутинизацией, «постановкой на поток» функции формующих принципов для обработки тех случаев, которые уже стали для сообщества типовыми.

 

Наличие у сообщества / ЦС формующих принципов ставит вопрос о той социальной структуре, которая завершает процесс оценивания события / института и формулирует окончательный вердикт сообщества / ЦС. Будем называть структуру, ответственную за обозначенную функцию, «интеллектуальной службой» (ИС) [Крупкин П.Л. 2013б]. Функции ИС традиционно могут исполняться разными структурами, например, в англо-саксонских странах данную роль зачастую выполняют суды. В РФ таковой является Администрация Президента (АП) РФ.

 

Наличие у ЦС формальных законов и инструкций задает еще одну дихотомию для различения институциональных полей подконтрольного антропокрова: институциональные поля могут быть согласованными и несогласованными [Крупкин П.Л. 2010в]. Для согласованных социальных полей формальные законы и инструкции не допускает существенных отличий от обычных институтов, практикуемых людьми. В случаях же, когда законы пишутся, например, в целях демонстрации внешним референтным группам, институциональное поле в зоне контроля ЦС может стать несогласованным. «Разрывы» между формальными и неформальными институтами порождают интересные моменты в поведении социальных систем, часть из которых будет обсуждена ниже применительно к правовой системе РФ.

 

В настоящее время в большинстве развитых стран существует выделенный набор ЦС, которые среди прочих своих функций обладают монополией на легальное насилие. Государством обычно называют такой социор, который включает в себя как все подобные ЦС, так и некоторые другие социоры, считающиеся в него входящими. [16]. Государства определяют специальный подкласс в том, что ранее было названо политиями. В дополнение к этому следует отметить, что все государственные социоры обычно определяются вполне формально, выпуском неких нормативных актов, определяющих их сферу деятельности, штатное расписание, бюджет. Т.е. государственные социоры обычно являются именно что корпорациями.

 

Наряду с государственными социорами в развитых странах существуют как социоры экономические (которые включают в себя финансово-промышленные корпорации), так и социоры, объединяемые термином «гражданское общество». Если органы управления страной всегда входят в государство, то политическая система страны состоит в основном из социоров гражданского общества, хоть и может включать в себя также и некоторые государственные социоры.

 

Если поглядеть на историю государств какой-то выбранной страны в «большом времени» [17], то иногда можно обнаружить некий комплекс качеств государства, который будет относительно инвариантен во времени. Будем называть такой комплекс качеств государственностью данной страны. [18] Следует отметить, что характерные качества государственности иногда начинают просматриваться и в случаях до-государственных политий «линии политического наследования» данного государства.

 

Идентичностно гомогенные и негомогенные социоры

Рассмотрение всего множества известных истории социоров-стран позволяет ввести одно очень интересное различение, которое определяет для них два больших класса [Крупкин П.Л. 2012б]. В основе данного различения лежит степень гомогенности политической системы социора, то, насколько сильно политический класс рассматриваемого социора идентичностно отделяет себя от управляемых людей. При этом выделяется достаточно большая группа социоров, в которых политический класс общества позиционирует себя и социально, и идентичностно достаточно далеко от управляемых масс, вплоть до провозглашения своего биологического отличия. Классическими негомогенными социорами (НГС) были все королевства «старых режимов» – монархии позднего средневековья и начала Нового времени, знать которых зачастую настаивала именно что на своей биологической особости. В то же время в противовес НГС-монархиям в том же средневековье существовали и города-государства, в которых не было столь сильного идентичностного самоотделения политического класса от управляемых сограждан. Другим примером идентичностно гомогенных социоров могут служить современные западные национальные государства / либеральные демократии, политический класс которых четко позиционирует себя антропологически как «плоть от плоти народной».

 

На всей глубине писаной истории мы можем найти как НГС, так и идентичностно гомогенные социоры. При этом к первым обычно тяготеют монархии и автократии, а ко вторым – города-республики и национальные государства. Обычно соответствующая политическая мысль легитимирует негомогенное устроение государственности через два базовых мифа. Во-первых, это постулирование «войны всех против всех» в качестве основного состояния людей при отсутствии внешнего управляющего воздействия на них. [19] И, во-вторых, миф о патернализме, о том, что низы не смогут выжить без заботы о них верхов. При этом основа политической мысли гомогенной традиции – мудрость коллективного разума человеческой общины – в случае НГС-традиции обычно «вытеснена за пределы», что порождает критерий идентификации негомогенного устройства наличествующего социального порядка, заключающегося в ответе на вопрос: насколько обычное социальное место рядового обывателя в социоре изоморфно месту «овцы в стаде при пастухах»? Именно такая дегуманизирующая практика, как низведение социальных низов в представлениях верхов до «скота в ландшафте», и фиксация этого в повседневных рутинах социального порядка, четко позволяет определить негомогенное устроение рассматриваемого социума. Например, в СССР обыватели были не только практически полностью подобны «овцам в стаде», но и более того, от них требовалось быть именно что «овцами-автоматами», поскольку им (в отличие, например, от классических НГС) не позволялось даже «взбрыкнуть» при случае, что есть обычно «прошитое» в социальности неотъемлемое «право» всего живого. [20]

 

Подобные же дегуманизирующие практики продолжают определять социальный порядок и в РФ. [21]

 

Особенности макро-стратификации антропокрова в НГС

Естественная социальная стратификация любого социора (то, что возникает по итогам властных отношений [22]) приобретает дополнительные черты в случае реализации в социуме с социальным порядком, характерным для НГС.

 

Рассмотрим сначала стратификацию, определяемую лишь одним властным отношением [Крупкин 2010а, с.87-89]. В любом обществе имеется группа людей, основной деятельностью которых является управление другими людьми. Данные люди формируют так называемый общественный актив. Для остальных людей, принимающих наличествующий социальный порядок, будем использовать термин масса. В активе дополнительно выделяется слой тех, кто принимает участие в разрешении стратегических вопросов общества. Обычно данный слой называют политической элитой. При этом известно, что так вводимая элита является достаточно трудно фиксируемым на опыте социальным объектом, и потому практические элитологические исследования обычно подменяют изучаемый объект на «генералитет» – людей, занимающих формальные верхние социальные позиции общества. Очевидно, что элита во многом пересекается с генералитетом, однако в то же время понятно, что как бывают и генералы, которые не включены в цепочки принятия и согласования особо важных решений, так бывают и не генералы, которые включены в данные цепочки [Крупкин 2010б].

 

Итак, можно видеть, что в любом социоре только из-за наличия политической сферы возникают указанные выше социальные страты: элита, включенная в актив общества, и масса. Если же еще принять во внимание и политическую гегемонию, осуществляемую элитой, то по отношению к ней в обществе можно вычленить и базу ее поддержки, то, что в рамках естественной стратификации обычно называется средним классом, и состоит из внеэлитного актива и верхнего слоя массы. Так же вычленяется и социальная страта «всегда и безусловно ни с чем не согласных», которую можно определить термином «коагулят» [23]. Различные социологические исследования дают оценку численности актива текущего российского общества на уровне 8-10% от взрослого населения, для среднего класса – 20-25%. Численность коагулята может быть оценена на уровне 3-5%. Численность политической элиты РФ – примерно 5 тыс. человек (менее 0,005%).

 

Перейдем теперь к рассмотрению социора, «отягощенного» социальным порядком негомогенного типа. Как уже говорилось выше, данный социальный порядок характерен тем, что «высшие слои» общества начинают отделять себя от управляемых антропологически, формируя сильную ментальную границу в общественном сознании. Очевидно, что в общем случае данные «верхние слои» основных выгодоприобретателей социального устройства (будем далее называть их словом «небожители») включают в себя (1) политическую элиту общества, (2) генералитет, (3) всех остальных, признаваемых первыми двумя группами в качестве «своих», заслуживающих специальной заботы о себе. Группу (3) главным образом слагают члены семей и еще не деклассированные потомки бывших представителей слоев (1) и (2). Плюс сюда еще одна группа – (4) инкорпорированные люди «из низов» [24]. На другой социальный полюс от небожителей оттесняется большинство представителей массы, которые в сознании небожителей слабо отличаются от «скота в ландшафте». И в промежуток между небожительским и народным полюсами попадают те, кто берет на себя основную нагрузку по обеспечению гегемонии небожителей в обществе. [25] Эти люди, не являясь небожителями сами, тем не менее стремятся ментально «быть рядом» с небожителями, быть полезными им, «обслуживать их». Они же главным образом и оттесняют прочее «быдло» (и других менее удачливых своих собратьев по антропокрову) «вниз», «подальше» от небожительского мира, тем самым обслуживая и поддерживая поляризацию на небожительской ментальной границе. Будем называть данную социальную группу «сервильной стратой», или «обслугой».

 

Идентичностно обслуга достаточно сильно сплочена перед лицом отталкиваемой ими «вниз» народной массы, что не мешает им внутри себя быть крайними индивидуалистами. Их атомизация обусловлена тем, что небожители инкорпорируют к себе лишь незначительную часть жаждущих, вследствие чего среди избравших путь сервильности царит предельный социал-дарвинизм. Система отбора «сервилов» закрепляет практики гипертрофированной услужливости по отношению к «верхним» по иерархии, зависти и ревности по отношению к «одноуровневым», пренебрежения по отношению к «нижним», в общем все-то, что обычно характеризуется метафорой «куриный насест». Именно данный слой общества наиболее полно воплощает в себе и «войну всех против всех», и «патернализм», который закрепляется как пассивностью его представителей из-за высокой цены риска от «неправильного действия», так и постоянным ожиданием подачек и прочих «благодарностей» от начальства. [26]

 

Идеологически обслуга пытается адаптировать себе представления небожителей, но делают они это в меру своего понимания и на основе своего жизненного опыта, потому результат у них получается сильно разжиженным цинизмом и ханжеством. При этом осознание своей «чуждости» миру небожителей, куда они сильно и постоянно жаждут попасть «своими», закладывает в основу их итогового этоса значимый комплекс неполноценности, который они обычно компенсируют, «отрываясь» на нижних по иерархии.

 

Нетрудно видеть, что в своих социальных и этических отношениях мир обслуги сильно замешан на том, что А.А. Зиновьев называл коммунальностью [Зиновьев].

 

Обслугу в общем-то можно обнаружить практически во всех слоях общества. Таковыми является значительная часть актива, многие представители среднего класса, многие из коагулята. И даже в массе обывателей значительное количество хотели бы оказаться на жизненном пути сервилов. В то же время тот же актив содержит и тех, кто резко отстраивает себя от этой страты. Много подобных людей также наличествует в среднем классе, и еще больше – в основной народной массе.

 

Еще одним общим свойством негомогенного социального порядка являются следующие моменты. При взгляде «вниз» из своего социального места небожитель практически всегда видит одних только сервилов, ближние к себе и очень сплоченные их слои. Для того чтобы увидеть кого-либо из народа, небожителю надо сильно постараться. Соответственно, все представления небожителей о народных массах формируются лишь на основе наличествующей у них информации о нравах и повадках представителей сервильной страты. Справедливо и обратное – народ при взгляде «вверх» видит все ту же обслугу, слагающую нижние слои начальства. Более того, основная масса обслуги также никогда не видела небожителей: поле их зрения ограничено «сверху» лишь теми, кто занимает чуть более высокие «жердочки» по иерархии. Все это имеет смысл иметь в виду при анализе письменных источников «о народе» – ведь народ сам, увы, «говорить» не умеет.

 

Применяя обозначенную выше схему к РФ, мы можем видеть, что и Команда, и Система – это именно что небожительские социальные места. Других небожительских социальных мест в стране пожалуй что и нет. [27] Так и получается, что в РФ элита / генералитет является существенно более широкой стратой, чем «небожители», что выводит РФ в обустройстве верхов за рамки «естественной стратификации», описанной ранее: элита не погружена в небожительский класс общества, а в большинстве своем состоит из обслуги.

 

Отмеченная узость небожительский страты делает ее незначимой в части производства «повседневных практик», которые могли бы повлиять на социальный порядок страны, потому можно считать небожительский полюс практически отсутствующим. То, что обслуга теряет позитивную перспективу оставляет ее представителям лишь негативную мотивацию – «полюс народа» и желание уйти от этого полюса как можно дальше – зачастую не только в социальном пространстве, но и географически. Наряду с унаследованной с советских времен ментальной структурой «хороша жизнь на Западе, но не каждому дана», это определяет важность для сервилов «выехать за рубеж» «хоть тушкой, хоть чучелком», заиметь там себе «жизненную базу». [28]

 

Наряду с теми, кто стремится в сервильную страту, существуют также и другие субъектные люди, которые отвергают институты, воспроизводимые данной стратой, по моральным основаниям. Не являясь «своими» для обслуги, эти люди естественно рассматриваются сервилами как «ресурс кормления», потому они вынуждены постоянно от внимания обслуги «ускользать». Практики выживания в одном пространстве с сервилами сходны с партизанскими на захваченной врагом территории (социальная маскировка / мимикрия, способность действовать нестандартно, «поперек правил» и т.д.), потому можно использовать для этих людей термин «партизаны». Для несубъектных индивидов массы, не входящих в обслугу, будем использовать термин «населенцы» [29].

 

Для оценки сверху численности в РФ «партизан» можно воспользоваться высказыванием одного вице-премьера РФ, рассказавшего о «потере» Правительством из своего видения 38 млн. человек. [30] По отношению ко всему взрослому населению это составляет примерно 34%. В треть населения была оценена данная величина на основе результатов некоторых социологических исследований [Крупкин 2012в, с.53]. Что касается оценки численности сервильной страты – как в субъектной, так и в несубъектной ее части, то ее можно получить, посмотрев на долю в населении тех, кто до сих пор продолжает «страдать по СССР». Сейчас это примерно 20%. Из общих соображений можно расщепить эту величину между основными частями взрослого населения примерно так: «начальственная» часть обслуги – это примерно 5% населения (из 8% социального актива, т.е. тех, кто занимается управленческим трудом все свое рабочее время), средний класс – примерно 10%, прочие – 5%. Партизаны при этом распределятся следующим образом: 3% в активе, 10% в среднем классе, 20% в прочих слоях взрослого населения. Последняя цифра, кстати, согласуется с оценкой численности социальной страты, называемой «отходниками» [Отходники].

 

Рис.1. Три разных аспекта макросоциальной стратификации в РФ, рассмотренные в настоящей работе.

Наряду с рассмотренным выше идентичностным разрывом «в поле власти», в обществе РФ присутствует еще один политически важный разрыв, который «наводится» условным «Западом». В головах части людей страны закрепилась мысль о том, что основная масса жителей РФ несет угрозу «западному миру», и потому они избрали себе путь обслуги этого воображаемого собой «Светлого Града на холме», которому угрожают «дикие орки с востока». Сервильную страту данного идентичностного разрыва, чтобы отличить ее от обслуги разрыва, продуцируемого социальными «верхами», будем называть словом «либинтерн» («либеральный интернационал»). Небожители для представителей либинтерна не существуют внутри страны – они являются теми воображаемо идеальными жителями «Светлого Града», которые несут в жизнь человечества «все самое доброе, хорошее и разумное». Поэтому представители либинтерна видят себя стоящими на страже «у границы разума» – в своем пожизненном служении.

 

Следует особенно отметить то, что либинтерну удается удерживать монополию на трансграничную коммуникацию, вследствие чего на Западе в качестве основного является именно что либинтерновское описание России.

 

Представители либинтерна в заметных долях наличествуют в низах актива и верхах среднего класса. В малых долях они присутствуют в элите / генералитете, и в массе. Самая же высокая доля либинтерна – в социальном коагуляте, который содержит в себе основное ядро данной страты.

 

До недавних пор существование либинтерна фундировалось в Системе «продажей» угроз и вызовов, связанных с западным интервенционизмом [31]. При этом в последнее время (после так называемой «оранжевой революции» на Украине 2004 г., и особенно процесс ускорился после «болотных демонстраций» в Москве в 2011-12 гг.) Система предприняла ряд действий по сокращению «базы кормления» данной социальной страты.

 

Оценки численности либинтерна дают для его участников 2-3%, населения. Но следует помнить, что в политике и культуре РФ это очень значимая по влиятельности группа (производители контента многих СМИ, работники ВУЗов, знаковые для Запада общественные деятели), потому ее психосоциальные характеристики остаются различимыми на политической карте РФ.

 

Система РФ как фактор «наведения» социальных стратификаций

Основной «машиной» текущего стратифицирования антропокрова РФ является политэкономия распределения «наработанного продукта» в стране. Даже по официальной статистике верхние по доходам 10% в РФ получают 35-40% всех доходов страны, притом отношение их доходов к низкодоходным 10% по данным Росстата составляло в 2012-13 гг. чуть более 16. Для сравнения: в конце 00-х среднее такое отношение по странам OECD было около 9, с минимумом в скандинавских странах на уровне 5-6 [Income inequality]. А верхнедоходные 20% (средний класс и богатые) в РФ получали в 2012-13 гг. около половины всех доходов страны. [32] И это только по официальным данным Росстата. [33]

 

Если сравнить структуру распределения ВВП страны между основными экономическими агентами в РФ (Росстат, 2012-13 гг: домохозяйствам примерно 50%, государству примерно 20%, корпорациям примерно 30%) и ближайшей к РФ по уровню неравенства доходов США (2005 г.: 75%, 8%, 17% соответственно) [Крупкин 2010а, с.270], то бросается в глаза особая роль корпораций в «механике производства неравенства» РФ. И действительно, влияние корпораций на структурирование антропокрова страны прослеживается последние сто лет достаточно видимо. [34] Данный инвариант отечественной политэкономии, унаследованный РФ, можно охарактеризовать словами: «вне корпораций в стране жизни быть не должно». Данный факт социальной жизни на Русской равнине в общем-то понятен: сильно иерархизованная корпорация – это практичная форма реализации «куриного насеста» – естественного структурирования обсуждавшейся выше обслуги – той самой сервильной страты, которая воспроизводит и поляризует идентичностный отрыв элиты / генералитета страны от ее социальных «низов».

 

Если посмотреть на корпорации, «примыкающие» к Системе РФ, то можно выделить следующие их основные классы: (1) государственные / бюджетные корпорации: (1.1) федеральные государственные корпорации, (1.2) региональные государственные корпорации), (1.3) этно-корпорации, (2) политические корпорации – партии, движения, (3) финансовые корпорации / крупные банковские группы, (4) промышленные корпорации. В части вне-Системного доступа к созданию корпораций видится следующее: относительно свободная организация корпораций возможна лишь для экономический и неполитической некоммерческой деятельностей. При этом успехи экономических корпораций, делающие их «заметными», немедленно приводят к интеграции такой корпорации в Систему – с прежними владельцами или без них (для интеграции всего «экономически интересного» в распоряжении Системы есть специальные группы, специализирующиеся на рейдерских захватах предприятий), а некоммерческие организации, начинающие привлекать ресурсы из-за рубежа, столь же немедленно ставятся на соответствующий учет. Так что институциональное поле РФ в части «доступа к корпорациям» пока еще далеко от того, что соответствует «порядкам открытого доступа» [35]. Да и функционирование всего массива корпораций РФ более похоже на «эксплуатацию унаследованного индустриального ландшафта методами, характерными для аграрного общества». Вот так и получается, что воспроизводство в рамках Системы РФ распределения «наработанного» обществом продукта в соответствии с тем, что было свойственно королевствам старых режимов, оказывается вполне естественным. [36]

 

Система также не противится и воспроизводству идентичностного отрыва «верхов» от «низов», который в основном обеспечивается активностью сервильной страты. Сравнивая то, что имеется сейчас в этом месте, с соответствующими рутинами советского времени, можно увидеть, что все те рутины и практики практически сохранились, и более того, если в советское время о неравноправии людей публично говорить было нельзя, то в РФ данный запрет снят. Основной «двигатель» машины воспроизводства отрыва верхов в РФ связан с «прогрессорским мифом»: мол «мы тут наверху умнее, толковее, и лучше знаем, как все надо делать». Однако изменилась легитимация «толковости» избранных – если ранее «правильные кадры» отбирала Партия [37] – через систему номенклатур разного уровня, то сейчас «управленческие таланты» отбираются в основном «баблом» [38], и лишь при занятии позиций около-Системного уровня свой вклад в судьбу индивидов дает АП РФ.

 

В части поляризации идентичностного отрыва «верхов» прогрессорский психосоциальный комплекс усиливается наличием еще ряда почти неосознаваемых людьми ментальных комплексов. В качестве примера можно упомянуть то, что отражается мифом «тысячи цветов нашего сада»: «РФ – цветник, где вольготно цветам = корпорациям; цветам нужен навоз, которым определяются люди, не участвующие в корпорациях; притом: цветы из навоза не лепятся!» Данный миф – именно что порабощающий, поскольку «быть целью» в РФ возможно лишь для корпораций и их бенефициаров, а «навоз» (вне-корпоративные индивиды) – он целью быть не может, он навсегда обречен быть лишь средством.

 

Формующие принципы Системы РФ и ее корпораций

Поскольку сообщество людей, объединяемых Системой и связанными с Системой корпорациями, в институциональном плане обустраивается «сверху вниз», то институты данного сообщества находятся под действием формующих принципов из класса «воля суверена». [39] Основные моменты данной «воли суверена» на просторах РФ можно представить в виде следующих положений: [Крупкин 2013б]

 

1. Территориальная целостность страны священна.

 

2. Те, кому позволено мнить себя общественной целью (т.е. кому допускается «играть в человеческое достоинство»), – могут быть только в корпорациях. Настоящие же люди – это те, кому корпорации дают «бабло». Вне корпораций только те, кому всегда «терпеть», те, кто есть всегда лишь средство.

 

3. У людей и корпораций есть государство.

 

4. Для жизни людей и корпораций нужны ресурсы. Таким ресурсом являются автохтоны Русской равнины. Бороться за права используемого ресурса могут только самые страшные экстремисты, потому их нужно бить, и бить сильно!

 

5. В стране есть (и должен быть) порядок: «Каждый сверчок да знает свой шесток». Шесток определяется статусом корпорации и статусом индивида в корпорации.

 

6. «Бабло» решает все, кроме некоторых «дел государевых». Если не решает, то значит – «разворовали».

 

7. Воровать могут лишь те, кому это по статусу «позволено» (см. также пп. 2 и 4).

 

8. «Терпилам»: «Дома сидеть надо!» «Больше двух не собираться!» «Долго в общественном месте не стоять!»

 

9. «Заграничный» – он всегда человек – в отличие от «местного» – от «терпилы».

 

10. Американцы, как «заграничные», – они всегда хорошо, а вот «их наймиты» – это безусловное зло.

 

11. «Нет невиновных, есть недоработанные!» «Не нравится? – Граница открыта, вали отсюда!»

 

12. «Раз «наших» бил – и выжил при этом – то человек!» «Кавказцы – это люди!»

 

В целом получается, что правящее сообщество РФ по своим ценностным установкам и наводимым им институтам может поддерживать лишь такую государственную машину, которая принадлежит классу государств «raison d’état». Текущее государство РФ уже в достаточной степени централизовано и гомогенизировано, оно понимает и реализует довольно однородную по стране «волю суверена», силовые корпорации находятся под полным контролем политической системы. В то же время институты правящего сообщества еще далеки от тех, которые свойственны правовым государствам.

 

Государственная машина закрыта для общего блага не только вне-корпоративных сообществ, но и не воспринимает общее благо своих же корпоративных низов. Более того, любые низовые ассоциации, которые могли бы проявить политическую субъектность, в РФ «прессуются» вплоть до «посадок». Как уже отмечалось, низам можно лишь жаловаться, и некоторые жалобы учитываются в проводимой РФ политике. Как результат, социальные качества антропокрова в зоне контроля РФ находятся вне каких-либо европейских классификаций, главным образом в силу отсутствия у низовых сообществ сколь-либо заметной политической мощи [40]. Именно в силу этого в стране отсутствует внутреннее политическое и институциональное давление на правящий класс и на государственные корпорации в направлении защиты достоинства и прав представителей вне-корпоративного люда. Притом вся институциональная внутренняя политика ограничивается «возней» корпораций вокруг их статусов в корпоративной иерархии страны. [41]

 

Несогласованность российского институционального поля

Свойство несогласованности институционального поля возникает в ситуациях, когда формальные нормы, поддерживаемые центрами силы социора, сильно отличаются от институтов, которым люди следуют в силу своих обычаев. Несогласованность институциональных полей создает в антропокрове ряд особенностей, отличающих такие социальные порядки от других, управляемых согласованными институциональными полями [Крупкин П.Л. 2010в, 2012а]:

 

1. Существенное отличие актуального институционального поля от формальных норм приводит к состоянию «перманентного произвола». Осознание социальными агентами неизбывности произвола в стране, чему способствуют оппозиционные и внесистемные активисты, сказывается на легитимности сложившейся системы центров силы не лучшим образом.

 

2. Дефицит легитимности общественного устройства требует резервирования дополнительных ресурсов для отражения соответствующих атак, т.е. приводит к возрастанию затратности системы управления, ее склонности к насилию.

 

3. Возникают более высокие требования по квалификации управленцев для каждого уровня общественной иерархии, чем это требуется при нормально легитимной бюрократии, действующей в согласованном институциональном поле. Данный фактор приводит к дефициту управленцев вследствие их неэффективного расположения по иерархии и/или к некомпетентности бюрократии на низовых уровнях при обычном копировании бюрократических структур из обществ с согласованными институциональными полями.

 

4. Возникает эффект незащищенности бюрократа вследствие всегда имеющейся возможности его наказания из-за творимого им по существующим «правилам игры» произвола. Этот же фактор способствует инфильтрации в бюрократию людей специфического морального склада, которые могут существовать в таких условиях.

 

5. В более широком плане несогласованное институциональное поле приводит к раздвоению сознания всех участников «игры», при котором в общественном сознании формируются слои «небесного» и «земного». «Небесное» связывается с недостижимой на практике утопией красивых демонстрационных формальных норм, а «земное» – с творимым центрами силы произволом. При этом также возникает стресс от необходимости терпеть произвол в виду «небесного» идеала, которому творящие произвол регулярно клянутся в верности. Разрыв между «небесным» и «земным» усиливает проблемы социализации юношества, и создает проблемы социальной интеграции людей рационального склада.

 

6. Несогласованные институциональные поля поддерживают в обществе правовой нигилизм, ибо при наличии хоть одного закона, созданного лишь для демонстрации, трудно убедить кого бы то ни было, что другие формальные правила не таковы.

 

Первым источником несогласованности институционального поля в РФ является склонность ее «верхов» к демонстрационному законодательству, когда законы устанавливаются не столько вследствие наличия конфликтных зон в обычной части институционального поля, сколько следуя логике пропаганды своей «цивилизованности» среди сторонних агентов. Как результат, образуются те самые институциональные «разрывы», которые начинают обильно эксплуатироваться уже обсуждавшейся выше сервильной стратой для (1) усиления влияния своих социальных позиций через «отработку» возможности произвола по отношению к «посторонним», попавшим в ситуацию «разрыва», и (2) для извлечения административной ренты. При этом возможность извлечения ренты создает еще один источник институциональных «разрывов», следующий из логики данного «бизнеса».

 

Структура политической гегемонии Команды / Системы

Команда / Система продолжает унаследованные традиции воспроизводства в антропокрове населенцев и сервилов как желаемых составляющих базы своей гегемонии. При этом по отношению к населенцам функционирует демобилизующая депривационная фрагментирующая «машина», навязывающая людям «жалкость» как способ относительно безбедного существования, и ликвидирующая любое поползновение на субъектность в данном социальном слое. Это «основное производство» данной машины дополняется еще одним фрагментом, обеспечивающим сбор и удовлетворение жалоб, который создает для населенцев ощущение в общем-то эффективности такой формы политического действия, как «жалко жаловаться». Происходит стабилизация данной части массы в ее «жалком» состоянии через принятие людьми своего такого положения.

 

По отношению к сервилам / обслуге «верхами» проводится политика «лояльность в обмен на кормление», которая подстрахована легальным «подвешиванием» участников соглашения: «Нет невиновных, есть недоработанные.» При этом последнее усиливается произволом и случайностью производимых репрессий: всегда есть небольшая вероятность того, что то, что было позволено индивиду вчера, сегодня уже «не пройдет», и есть опять же небольшая вероятность того, что индивида не «отмажут» несмотря на все его прошлые заслуги.

 

В части же самой покупки лояльности Команда не доверяет никакой идейности – без освящения «баблом» в вертикали доверия нет. Причем «бабло» должно выступить в деле «конкретно»: в сделке купли-продажи «сторонника». Без конкретности в определении цены покупки магия «бабла» не является, и «освящения» не происходит. «Система, имеющая поддержку большинства избирателей, предпочитает опираться не на них, а на группки наемников. Такие группы никогда не состоят из идейных волонтеров. Их труды втайне оплачиваются, и платную услугу считают залогом лояльности.» [Павловский 2014, с.102] «Привыкнув к платной лояльности, они подсели на допинг к наемным недосубъектам, и те борются за финансирование как залог порядка. // Устоем Системы считают смету на лояльность предателей. Власть не убеждена ни в ком, кроме тех, кому тайно доплачивает за смену позиций.» [Там же, с.104].

 

Следующая страта – партизаны – не является желаемой частью антропокрова эксплуатируемого Командой ландшафта: Команда их не знает, она их не понимает, и она с ними не работает. Команда РФ партизан попросту не видит [42], и те партизаны, которые по каким-то причинам становятся общественно заметными, проходят у нее по разряду «выпендривающихся населенцев» – с применением соответствующих санкций, зачастую довольно жестких. [43] Поэтому основным жизненным правилом для партизан является их незаметность, неразличимость в «ландшафте». Партизаны являются естественной «кормовой базой» для низов обслуги, как корпоративной, так и около-корпоративной / криминальной ее части. Соответственно в борьбе за выживание партизаны «дрейфуют» в область социальной аномии: стараясь «быть незаметными», они в то же время готовы к действиям «вне и поперек правил», к гибкому использованию в своих целях обычных институтов, принятых сервилами.

 

И вся эта конструкция дополнительно стабилизируется наблюдаемым за последние 15 лет ростом благосостояния людей всех социальных страт: никогда прежде люди на территории страны не жили в материальном плане так, как они живут сейчас.

 

Управление риском «цветных революций»

Застабилизировав себя в качестве верха социальной пирамиды, поставив под свой политический контроль весь подвластный антропокров, Команда РФ получила в качестве основного вызова для своего политического существования / доминирования вмененный риск всех НГС – риск так называемой «цветной революции»: ведь идентичностная оторванность элиты / генералитета делает социальные «низы» безразличными к перспективе их свержения / замены. И если еще совсем недавно стоимость организации такого свержения была относительно велика, так что процесс мог быть запущен лишь при удачном стечении множества обстоятельств, то в настоящее время накопленное богатство западных стран делает «революционные затраты» относительно небольшими для них, и это резко снижает барьер для входа в революцию в тех случаях, когда условный Запад оказывается заинтересованным в смене правящей группы какой-либо страны. Среди уже апробированных методов снижения социального барьера входа страны в революцию – блокировка силовых корпораций правящего слоя, в том числе через, так называемое, «прицельное баблометание», дополненное шантажом лидеров международным преследованием.

 

До недавних пор Команда / Система пыталась уменьшить вероятность цветной революции в стране путем своего встраивания в Запад с тем, чтобы «стать своими» для элиты / генералов западных стран. Западный бизнес был допущен к эксплуатации ресурсов страны, сами политические и экономические «верха» покупали западную недвижимость, хранили деньги в западных банках, отправляли детей учится в западных университетах и сами переезжали жить на Запад, вживаясь в западные общества.

 

Правящий слой РФ при своих попытках встроится в возникший после краха СССР «новый мировой порядок» (НМП) в течение постперестроечных лет пошел даже на существенную десуверенизацию страны. [44] Однако, как показала реакция западных лидеров и во время протестов 2011-12 гг., и во время кризиса на Украине 2013-14 гг., статус и Команды, и Системы в целом в НМП оказался не очень высок. Хоть соответствующие люди и были включены в цепочки принятия решений, тем не менее наличествует довольно очевидный тренд на локализацию их влияния в международных делах: РФ не продавали «интересные» предприятия и технологии, РФ вытесняли с постсоветского пространства, военные решения Запада ухудшали безопасность РФ. Более того, Запад патронировал создание и деятельность антиправительственных социальных структур, в том числе и на территории РФ, – организовывая условия функционирования и воспроизводства уже обсуждавшегося выше либинтерна вместе с обслуживаемым данным слоем идентичностным разрывом в обществе РФ по линии «орки с востока» – «светлый и прогрессивный Запад».

 

Вследствие обозначенной неуспешности стратегии уменьшения риска «цветных революций» через интеграцию с Западом, которой Команда исключительно придерживалась до недавних пор, она решила «включить» в качестве основной стратегию повышения лояльности себе социальных низов через создание общестрановой политической идентичности, повышения низового «чувства принадлежности», включение себя в «своё» для масс населения страны. Данная стратегия была запущена к исполнению в 2012-м году. В рамках данной стратегии было инициировано широкое общественное обсуждение таких понятий, как «патриотизм», «духовные скрепы», «страна-цивилизация», «гражданская нация», «идентичность», и т.д.

 

Основным дизайном того социального конструкта, который «назначено возвести» в рамках этой программы, видится расширение некоторых аспектов «начальственной идентичности», уже фактически созданной в корпорациях Системы, на все общество. И данное расширение включает в себя прежде всего темы лояльности и вовлеченности. [45]

 

При этом в отличие от наций развитых стран [46], обеспечивающих «порядки открытого доступа», «российская гражданская нация» / «россиянство» не предполагает низовой субъектности участников. Не предполагает данная коллективная идентичность также и действительного равноправия людей. [47] Ланную идентичность полагают к устроению иерархически, «сверху-вниз», вокруг сакрального центра, состоящего из РФ / России / Родины, Президента РФ, и некоторых других сакральностей, вроде «территориальной целостности страны». Россиянство, по большому счету, запущено в производство по лекалам идентичностей, характерных для династических корпораций абсолютных монархий старых режимов. [48]

 

 

Основные отличия «россиянства» от классических наций сведены в Таблицу 1. При этом пока еще остается открытым вопрос о том, смогут ли облеченные доверием Команды люди создать на основе данных принципов широкую лояльность Команде РФ с выходом за пределы сервильной страты [49]? Основная проблема, которую придется решать социальным конструкторам, хорошо отражается старым советским мемом: «Как бы сделать так, чтобы у каждого возникло бы «чувство хозяина», при том, что сам хозяин продолжал бы находиться в Кремле?»

 

Современная российская государственность

Приведем схематичное описание некоторых общих черт сложившейся под руководством Команды государственности РФ. Знаком (*) будем обозначать те новые моменты, которые появились в ней по сравнению с поздним СССР.

 

Общие принципы социально-политического устроения: РФ –негомогенный социор (НГС), организуемый сверху вниз, с сильно несогласованным институциональным полем. Формующие принципы: воля суверена / Президента. Суверен расположен «над прочими властями». Системные решения по интеграции в политическое понимание «верхов» мотивов / пожеланий общего блага низов отсутствуют. Ближайший класс политий классической политологии: полития «raison d’état». При том, однако, носители легального насилия уже (а) монополизированы в «силовых» корпорациях, (б) находятся под общим контролем правящего слоя.

 

Интеллектуальная система (ИС) РФ организована вокруг АП РФ и региональных администраций (*). В СССР эту роль исполняли ЦК и обкомы КПСС.

 

Государственные функции исполняются соответствующими корпорациями. «Рациональность бюрократии» сильно искажена неформальными практиками, включая «административные ренты». Степень искажения сейчас больше, чем это было в СССР.

 

В политическую систему включены лишь те, кому «разрешено». Включение в политическую систему производится решением «сверху». Исключение из политической системы не сопровождается значимыми репрессиями против личности и имущества исключаемого (*). Конкурентные выборы были интегрированы в практику политической системы, став для нее довольно-таки значимым ритуалом (*).

 

Некоторые важные функции суда переданы Следственному Комитету РФ (*).

 

Экономика в «верхней / крупной своей» части сильно интегрирована с политической системой – и на федеральном, и на региональном уровнях. В «низовой части» экономика относительно свободна (*). Система обеспечивает страхование рисков «верхней экономики» на уровне социализма.

 

Государство РФ предпринимает специальные усилия по десубъективизации подвластного населения. Политэкономия устроена так, что «внизу» общества ресурсов остается мало, степень расслоения по доходам поддерживается очень высокой. В то же время советское милитаристское и идеологическое расточение уже изжито (*), и людям позволено достичь самого высокого уровня жизни в истории страны.

 

Международные отношения: Система РФ сильно интегрирована в «новый мировой порядок» (*). Страна фактически не суверенна (*).

 

***

 

Приведем также некоторые моменты, связанные со сложившимся социальным порядком РФ. Начнем с основной массы населения: люди атомизированы и десубъективированы. Им навязана роль «жалких», однако притом «чистых и честных». Доступное политическое действие – жалоба. Жалобы довольно часто удовлетворяются.

 

Партизаны характерны трудолюбием, находчивостью в «ускользании от обслуги Системы». Они выживают в «разрывах и разряжениях властной «вертикали»», и потому им вменено «быть незаметными».

 

«Верха» объединены идеей своей избранности и отличности от «низов». В самом верху избранность обеспечена «баблом» (сакральной субъектной субстанцией «больших денег с политическим весом»), «пониже» наличествует еще и достижительный фактор: индивид может быть «избран» через некоторые свои достижения – создание и раскрутку бизнеса, успешным завершением «значимого» «проекта», электоральный успех. В качестве типовых поведенческих паттернов для данной страты характерны «вольпинизм» [50] и предельный социал-дарвинизм, – и, соответственно, напрочь отсутствует правосознание. У людей в психике совершенно отсутствует «будущее», у них короткий горизонт планирования. В личной мотивации индивидов данной страты стремление «уйти социально как можно дальше от места, где сгрудились лохи / терпилы» занимает одно из важнейших мест. Этим людям, в частности, оказывается очень важным «выехать зарубеж», заиметь там «базу», что само по себе заявляется, как одно из значимых жизненных достижений.

 

Заключение

В завершение следует отметить, что социальная архаизация в РФ зашла уже достаточно далеко, и в стране уже почти не осталось подсистем или социальных страт, которые осмеливались бы легитимировать свои существование, миссию, цели и деятельность лишь в рамках рациональности [51]. В настоящее время основной легитимирующей идеей в РФ является «наличие аналога» тому, что рассматривается, на Западе. Фактически РФ можно считать первым социором, который действительно «преодолел Модернити», выйдя из советского варианта Современности, в рамках которой Традиция была полностью «раскорчевана», обратно в Архаику. Потому РФ может считаться оказавшейся сейчас именно что в пост-Модернити. По основной практике легитимации «своих самостей» социальными агентами, получившееся в РФ по итогам позднесоветского и постсоветского развития социальное время имеет смысл называть Карго-Модерном [Крупкин 2010а, с.373] / Карго-Архаикой.

 

Интересно также отметить, что возврат в Современность в РФ вероятней всего будет происходить через «обрезание» / «ограничение» карго в мышлении социальных агентов страны, т.е. через их отстранение от условного Запада, и возврат «к себе», к своему разуму в обработке и рационализации своей ситуации, поиске своего пути «вперед». И этому наверняка будут сильно противиться те люди, которые совместили себя в своем мышлении с Западом-лишь-по-форме.

 

Библиография

Ахиезер А., Клямкин И., Яковенко И. История России: конец или новое начало? М.: Новое издательство, 2013. 496с.

Гуриев С., Цывинский О. Россия – лидер по неравенству распределения богатства. // Ведомости (Сайт издания), 6.11.2012. URL: http://www.vedomosti.ru/opinion/news/5739241/pervaya_sredi_neravnyh.

Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. М.: Центрполиграф, 1994. 496с.

Кордонский С.Г. Россия: поместная федерация. М.: Европа, 2010. 312с.

Крупкин П.Л. 2010а: Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта, Наука, 2010. 568с. (URL: http://academia.edu/3765038/_._._._._2010._568_).

Крупкин П.Л. 2010б: Об особенностях мотивации действующего российского актива. // Научный эксперт. 2010. №6. С.63-72.

Крупкин П.Л. 2010в: К теории институциональных полей: Общие моменты. // Научный эксперт. 2010. № 10. С.98-109.

Крупкин П.Л. 2011: Нация и этнос: идентичностные модели. // Общество и этнополитика. Новосибирск: СибАГС, 2011. С.8-15.

Крупкин П.Л. 2012а: Перспективы развития российского государства: Взгляд из начала XXI века. // Российская государственность: история, современность и перспективы развития. Материалы международной научно-практической конференции. Владимир, 2012. С.204-213.

Крупкин П.Л. 2012б: Об одном общем различении социально-политических систем: Системы идентичностно гомогенные и негомогенные. // VI Всероссийский конгресс политологов. Материалы. М.: РАПН, 2012. С.268-269.

Крупкин П.Л. 2012в: Российское общество и его политический класс. // Вопросы национализма. 2012. №9. С. 42-53.

Крупкин П.Л. 2013б: О контроле за изменением институтов в социорах различного типа. // Российская государственность: философско-политическое осмысление и реальность (к 130-летию И.А.Ильина). Владимир: РАНХиГС, 2013. С.71-93.

Крупкин П.Л. 2014: Коллективные идентичности и социогенез: К теории социального единения. // Вопросы национализма. 2014. 1(17). С.128-145.

Крылов К.А. Нация как субъект конфликта. // Вопросы национализма. 2010. №3. С.7-23.

Малинова О.Ю. Между идеями нации и цивилизации: дилеммы макрополитической идентичности в постимперском контексте. // Фонд «Либеральная миссия» (сайт), 17.07.2012. URL: http://www.liberal.ru/articles/5797.

Минченко Е., Петров К. Большое правительство Владимира Путина и Политбюро 2.0. Доклад. «Минченко консалтинг», Январь-Февраль 2013. URL: http://www.stratagema.org/exclusive/research/research_2391.html.

Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд «Начала», 1997. 538с.

Норт Д., Уоллис Дж., Вайнгаст Б. Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества. М.: Ин-т Гайдара, 2011. 480с.

Отходники: Феномен российского «отходничества» в современном прочтении: проект и его реализация (фрагменты исследования Ю. Плюснина, Я. Заусаевой, Н. Жидкевич, А. Позаненко и С. Кордонского). // Гефтер (сетевое издание), 22.11.2013. URL: http://gefter.ru/archive/10587.

Павловский Г.О. 2012: Гениальная власть. М.: Европа, 2012. 120с.

Павловский Г.О. 2014: Система РФ в войне 2014 года. М.: Европа, 2014. 200с.

Панюшкин В.В. Рублевка. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. 288с.

Пивоваров Ю.С. Партия Власти: от идеи к воплощению. // Независимая газета (сайт), 12.10.2005. URL: http://www.ng.ru/ideas/2005-10-12/7_party.html.

Пивоваров Ю., Фурсов А. Русская Система и реформы. // Pro et Contra. Т.4. Вып.4. С.176-197.

Путин В.В.: Интервью Первому каналу и агентству Ассошиэйтед Пресс 4.09.2013. // Стенограмма на сайте Президента РФ, 4.09.2013. URL: http://www.kremlin.ru/news/19143.

РБК: Россиян, зарабатывающих по 10 млрд руб. в год, осталось всего десять. // РБК (сайт), 27.09.2013. URL: http://top.rbc.ru/economics/27/09/2013/879439.shtml.

РГ 2011: Смольякова Т. Обратный отсчет. Интервью с руководителем Росстата А. Суриновым. // Российская газета (сайт), 01.04.2011. URL : http://www.rg.ru/2011/03/31/surinov-site.html.

РГ 2013: Кукол Е. Сбежали в тень. Опрос экспертов. // Российская газета (сайт), 24.04.2013. URL: http://rg.ru/2013/04/24/nsektor.html.

Семенов Ю.И. Общество как целостная система. // Социальная философия. Курс лекций. Учебник. / Под ред. И.А.Гобозова. М.: Издатель Савин С.А., 2003. С. 61-79. (URL: http://www.scepsis.ru/library/id_65.html).

Шклярук М.С. Уголовное следствие в России: теория и практика. Лекция. // Полит.ру (Сетевое издание), 12.02.2013. (URL: http://polit.ru/article/2013/02/10/shklyaruk/).

HRW: Russia: Worst Crackdown Since Soviet Era. // Human Rights Watch (Web Site), 31.01.2013. URL: http://www.hrw.org/news/2013/01/31/russia-worst-crackdown-soviet-era.

Income inequality: The rise of income inequality amongst rich countries. // Inequality watch (Web Site), 6.02.2012. URL: http://inequalitywatch.eu/spip.php?article58.

Ledeneva A.V. Can Russia Modernize? Sistema, Power Networks, and Informal Governance. Cambridge: Cambridge University Press, 2013. 314p.

OPEC: Социальная сфера в поиске денег и идей. // Open economy. Экспертный портал ВШЭ (сайт), 4.04.2013. (URL: http://www.opec.ru/1523115.html).

 

Комментарии

[1] Корпорация – это формализованная социальная структура, в которой (1) социальные места / должности отделяемы от тех индивидов, которые данные места занимают, делая исполнение соответствующих функций корпорации независимым от жизненного цикла участвующих в ней людей, (2) социальные места / должности формализованы в некой организационной структуре – штатном расписании, (3) взаимоотношения и действия индивидов, занимающих социальные места / должности, в значительной своей части определяются формализованными текстами – должностными инструкциями, стандартами поведения, и т.д. Корпорации государственного управления обычно создаются под определенные уже осознанные вызовы, составляющие их миссии. Под свое функционирование корпорации имеют ресурсы, определяемые в их бюджетах и штатных расписаниях.

[2] Как и везде, основой взаимодействия государственных и около-государственных корпораций является борьба за подконтрольные бюджеты / ресурсы. При этом основным «инструментом» в данной борьбе со стороны корпораций является продвижение / «реклама» тех угроз / вызовов / «услуг», с которыми «работает» данная корпорация. (Данный момент хорошо описан в монографии [Кордонский, с.51; с.71].) Потому – бюджетирование является одним из главных способов управления государственными корпорациями с «верхнего уровня». Другой такой способ – выделение «зоны ответственности» подконтрольном ландшафте, а также соответствующего инструментария (обычно нормативных неясностей), – для «кормления» корпораций.

[3] «Институтами … обычно называют всю совокупность правил и норм, которые определяет поведение человека, как формальных (конституции, законы, стандарты, нормы), так и неформальных (обычаи, привычки, «понятия», традиции, внутренние системы мотивации людей).» [Крупкин 2010а, с.71]. «Институты – это «правила игры» в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми. Следовательно, они задают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия – будь то в политике, социальной сфере или экономике.» [Норт, с.17].

[4] В общем случае можно представить себе ситуацию, когда для элиты страны мнение о ней элит других стран совершенно неважно. В такой ситуации вполне можно себе позволить формализовать все те «странные» институты, которые наличествуют на практике, и приблизиться тем самым к стандартам рациональных бюрократий – с возможностью рационализировать и оптимизировать описанное. Однако это точно не наш случай. Элите РФ мнение элит других стран о ней очень важно, потому многие действующие институты остаются неописанными, многие моменты функционирования социальных структур оказываются необсуждаемыми, а в том, что вербализуется в самоописаниях структур социального и политического порядка обнаруживается много «идеальностей» презентационного толка, которые не соответствуют никакой действительности. Этот момент будет рассмотрен в настоящей работе позже под названием «несогласованные институциональные поля». См. также [Крупкин 2010в].

[5] Термин из «околокремлевского жаргона» – см., например, монографии [Павловский 2014; Ledeneva, p.33]. Для данного социально-политического объекта в докладе [Минченко, Петров] предложено использовать термин «Политбюро», который кажется мне менее удачным, поскольку «прототип» метафоры в этом случае все же был существенно ближе к корпорации, чем принимаемая здесь в рассмотрение социальная структура.

[6] Термин «Система» унаследован из административного жаргона советских времен и зачастую используется для общей характеристики специфичностей устроения государственного администрирования в РФ – см., например, [Ledeneva]. В определенном здесь «узком смысле» феномен обсуждался в [Крупкин 2010а]. В книге [Павловский 2014] использовал для того же чуть модифицированный вид термина – «Система РФ». В общем же следует отметить, что многое из того, что обнаруживается авторами исследований Системы «в широком» смысле, остается верным и для Системы «в узком смысле».

[7] Следует признать, что на некоторых участках деятельности (например, таможенные услуги, или государственные услуги населению) вовлеченным корпорациям в последние годы удалось достигнуть стандартов рациональной бюрократии. Это, в общем-то, оставляет шанс считать, что наличествующий «хаос в институтах» является именно что следствием сложности управляемого объекта – РФ – дополненного некомпетентностью вовлеченных в управление работников, а отнюдь не «злого умысла» последних. С другой стороны, активное использование «нестыковок» для извлечения служащими корпораций Системы административной ренты ставит предыдущий тезис под большой вопрос. По-видимому «истина» находится где-то посередине, и отношение корпорации к формальным нормам своего функционирования зависит от расклада сил вовлеченных в деятельность корпорации социальных агентов с разными их мотивациями в плане извлечения «дополнительных доходов».

[8] Данная метафора была введена в работе [Павловский 2012].

[9] Социальный номинализм – метод теоретической работы, в рамках которого все социальные объекты / феномены «выводятся» только из людей и их взаимодействий между собой. В рамках номиналистических теорий – в отличие от развиваемых на основе социального реализма – нет места, например, понятию эмерджентности социальных систем. Логически можно показать, что номиналистические теории всегда могут быть переинтерпретированы в реалистические, но не наоборот.

[10] Например, в части семейных нравов европейская галантность требует от мужа брать заботу о переноске семейных тяжестей на себя, в то время как в мусульманском поведенческом стандарте семейными тяжестями занимается жена. И оба этих стандарта могут сосуществовать в одном географическом месте.

[11] Понятие введено автором работы [Семенов].

[12] Политическая деятельность в широком смысле включает любые действия социальных агентов по достижению своих целей / продвижению своих интересов, что существенно расширяет узкое понимание политики, включая туда такие действия, как продвижение своей кандидатуры на вакантную должность, или уговоры семейного партнера в своем стремлении изменить семейный бюджет, и т.п.

[13] Свои правовые системы могут иметь и другие ЦС данного места, причем данные правовые систему могут функционировать как в кооперации с правовой системой ЦС-суверена, так и конфликтовать с ней. Пример последних – «правилки» / «разборки» криминальных групп / «крыш».

[14] Данная картина произошедшего в принципе может отличаться от того, что случилось в действительности. Однако все правовые последствия возникают именно на основе этой юридически утвержденной картины события. Понятно, что в идеале правовая система суверена должна стремиться смоделировать произошедшее как можно ближе к тому, как оно все было в действительности.

[15] Справедливость – это характеристика качества управления неравенством в человеческих сообществах [Крупкин 2010а, с.106]. Данное понятие лучше понимаемо и осмысляемо через свое обратное, через несправедливость. Чувство несправедливости, по-видимому, входит в состав наиболее базовых социальных аффектов человека, отстраиваемых по архетипическому дизайну: есть некая врожденная форма, которая заполняется конкретным содержанием при социализации индивида. Ощущение несправедливости вполне суммируемо по сообществу, так что справедливым решением / устроением дел для сообщества будет такое, которое минимизирует общее чувство несправедливости всех значимых его участников. Поиск подобного оптимума и является целью тех процедур коллективного обсуждения принимаемых решений, которые иногда называют словом «делиберация».

[16] Замечу, что такое определение государства в общем-то довольно узко, и охватывает лишь достаточно развитые современные государства. Например, в Средние века возможность использовать насилие в своих целях было распределено в антропокрове достаточно широко – вплоть до права любого социального агента на войну.

[17] Большое время – понятие, используемое рядом исторических школ, которое было введено для описания событий, чьи изменения не замечаемы в обычном времени: рост гор, опустынивание ландшафта, урбанизация, изменение доминирующих в обществе систем взглядов, и т.д. Более подробно концепция большого времени обсуждена, например, в [Крылов, с.23].

[18] В качестве примеров теоретического представления государственности, связываемой с суверенными ЦС на Восточно-Европейской равнине, можно привести концепцию «Русской Системы» [Пивоваров, Фурсов], или концепцию милитаризационных циклов [Ахиезер и др.].

[19] Известное бытие охотников-собирателей показывает, что в «естественном состоянии» антропокров обычно состоит из групп по 15-30 взрослых плюс их дети (см. детали в [Крупкин 2014]. При отсутствии ресурсных ограничений эти группы особо не враждуют между собой.

[20] Напомню про одну важную характеристику живого: «Жизни свойственно вопрошать свои пределы».

[21] Детали по элитной ментальной границе в российском общественном сознании можно посмотреть в [Крупкин 2010а, с.307-321].

[22] Один социальный агент находится во властном отношении к другому социальному агенту, когда он способен навязать подвластному свою волю. Подвластный агент легитимирует властное отношение своим подчинением. См. детали в: [Крупкин 2010а, с.99-105].

[23] Социальный коагулят обладает очень интересными характеристиками, которые однако не важны для темы настоящей работы. С этими свойствами при желании можно ознакомиться в [Крупкин 2010а, с.92-97].

[24] Все известные истории элитные сообщества имели работавшие процедуры инкорпорации «подходящих» людей из неэлитных социальных слоев.

[25] Т.е. в НГС-социорах средний класс перестает быть целиком базой гегемонии, хоть в лице некоторых своих представителей может все же к данной страте принадлежать.

[26] Можно заметить, что основные базовые мифы легитимации социального порядка НГС (см. предыдущий раздел) напрямую связаны с теми качествами обслуги, которые наводятся занимаемыми этой стратой социальными местами.

[27] В работе [Павловский 2014] для данной страты было использовано название «премиальный класс», и его численность была оценена в одну-две тысячи человек: «Небольшой густеющий слой распорядителей, бенефициаров, предпринимателей, откуда вышли доверенные миллиардеры, я для краткости называю премиальным классом. Эти люди обогащаются, будучи монопольными посредниками в торговле ресурсами и прокладке газопроводов. Под надзором Путина они обслуживают глобальную финансовую сеть РФ. Но деньги не предоставлены им в полную собственность. Не дозволено им и управлять капитализацией доверенного. … Есть защищенный ансамбль людей, правящих конвертацией сырья и власти. Этот класс пророс из Москвы вглубь страны, в нем более тысячи человек. Вместе с Путиным они играют роль неизбираемого элитного круга РФ, подобно истеблишменту Евросоюза. Реальные решения принимаются на недосягаемом для избирателя уровне. Роль фейс-контроля играет президентская Администрация, подводя страх перемен к немыслимости самой идеи переизбрания.» [Там же, с.46]. Интересно отметить, что 1 тыс. – это примерная численность тех, кто задекларировал в 2013 г. доход более пятисот миллионов руб. («Согласно итогам декларационной кампании – 2013, о доходе свыше 10 млрд руб. заявили лишь 10 россиян. Годом ранее таким доходом могли похвастаться 13 человек в стране, сообщил журналистам начальник Управления налогообложения имущества и доходов физических лиц ФНС Михаил Сергеев. Более миллиарда рублей за то же время заработал 361 россиянин, что на 12% меньше, чем в предыдущем году. Число мультимиллионеров также сократилось. Заработать от 500 млн до 1 млрд руб. удалось 528 россиянам (-15%), доход от 100 млн до 500 млн руб. получили 3856 человек (-5,12%), от 10 млн до 100 млн руб. – 25 тыс. 380 человек (-0,08%).» [РБК])

[28] Другие особенности мотивации «верхних» социальных слоев РФ в деталях рассмотрены в работах [Крупкин 2010б, 2012в], где приведена также и общая мотивационная модель для этого типа людей.

[29] Данный термин в рассматриваемом значении был введен в книге [Павловский 2014, с.39-40]: «Одним из устоев советской системы было (сохранное с Октября 1917 года) право слабых на жалобу. Его позволяли негромко возглашать и отчасти удовлетворяли. Право слабых перекочевало в Российскую Федерацию как ропщущее большинство. Большинство никогда не было источником власти в РФ, но лишь ее ограничителем. Властям дано безумствовать, если не затронуто право жалких быть в большинстве и роптать на несправедливость. … коммунистам и левоцентристским коалициям не удалось превратить ропщущее большинство в силу, которая хочет взять власть. Население отпиралось от власти, добиваясь взамен признания его слабым навсегда. Формальный суверен Государства РФ требовал для себя статуса политического инвалида. // В жалобной позиции различимо, как, отрекаясь от прав, слабак рассчитывает этим привязать власть к себе. … ≪Нет, мы не власть! Мы не так гадки, как она! Мы чужды власти и жалки – зато, жалкие, мы чисты!≫ // Система РФ опирается на государственно ничтожное большинство, отказывающееся быть источником власти, притязая зато именоваться «народом». // Человека учат, лечат и выплачивают пенсию, поскольку он помещен в административных координатах пространства РФ. Местные чиновники отбирают часть его ренты, что и их также подключает к социальному государству. (Чтобы расхищать социальные фонды, надо иметь учтенное место в пространстве – делаясь видимым для Команды.) Гражданин РФ поддерживает местные власти, выбирает Президента, и тот обещает ему повышение выплат. // Из слабых слагается сила Системы РФ: голосующий народ как нетребовательное население. Каждый населенец верит, что он представляет «народ», но лишь в отдельности от других населенцев.»

[30] Вице-премьер РФ О. Голодец (03.04.2013): «В России из 86 млн. граждан трудоспособного возраста только 48 млн. человек работают в секторах, которые нам видны и понятны. Где и чем заняты все остальные, мы не понимаем.» [OPEC].

[31] Либеральный интервенционизм – направление политики развитых стран, основанных на убеждении, что «прогрессивное человечество» имеет право «встать между диктатором и угнетаемым им народом», помогая последнему «освободиться». Поддержка «цветных революций» в странах с авторитарными политическими системами – часть данного направления международной деятельности стран «первого мира».

[32] В общем-то «откачка ресурсов от социальных низов является неизменной характеристикой всех последних государств на Русской равнине. В Российской империи такое распределение доходов было обусловлено традицией, в СССР «откачиваемые» от низов ресурсы направлялись в основном на расточение – главным образом связанное с экспортом коммунизма и с содержанием силового блока, в РФ «победители последней революции» «отжали» в свою пользу значительную долю этих ресурсов, заменив собой и «международный коммунизм», и ВПК. «По данным Global Wealth Report, на долю самых богатых 1% россиян приходится 71% всех личных активов в России. Для сравнения: в следующих за Россией (среди крупных стран) по этому показателю Индии и Индонезии 1% владеет 49% и 46% всего личного богатства. В мире в целом этот показатель равен 46%, в Африке – 44%, в США – 37%, в Китае и Европе – 32%, в Японии – 17%. Россия лидирует в мире и по доле самых состоятельных 5% населения (это 82,5% всего личного богатства страны), и самых состоятельных 10% населения (87,6%), и по коэффициенту Джини распределения богатства (0,84). // Лидирует Россия и по такому показателю, как богатство миллиардеров в отношении к богатству остального населения. В среднем на каждого миллиардера в России приходится $15 млрд накопленного домохозяйствами. В мире на каждого миллиардера приходится $194 млрд богатства домохозяйств. Другими словами, в России отношение богатства миллиардера к богатству обычного россиянина выше в 13 раз, чем в среднем по миру. Российские миллиардеры (а их всего лишь 96!) владеют 30% всех личных активов российских граждан. В среднем по миру миллиардеры владеют лишь 2% всех личных активов. Другими словами, в России этот показатель в 15 раз выше среднемирового.» [Гуриев, Цывинский].

[33] Даже в официальных цифрах по экономике РФ «сидит» поправка 16% на теневой оборот – с трудовым вкладом 13 млн. человек [РГ 2011]. В то же время правительственные эксперты оценивают теневой рынок труда в 22 млн. [РГ 2013]. И это не считая результатов «управления денежными потоками», которые осуществляются довольно массово крупными и средними корпорациями в пользу основных своих бенефициаров через ничтожные сделки (одна часть таких сделок связана с так называемой «обналичкой», другая обеспечивает лже-импорт услуг и завышение /занижение трансфертных цен по импортно-экспортным операциям). Кроме того есть еще каналы финансирования Системы, один из которых (неправомерные возвраты налогов) недавно был вскрыт оглаской деталей деятельности представителей силовых и налоговых корпораций РФ вокруг так называемого «дела Магницкого».

[34] Вспомним высказывание Ю.С. Пивоварова со ссылкой на В.О. Ключевского: «в России нет борьбы партий, но есть борьба учреждений». [Пивоваров].

[35] См. детали по «порядкам открытого доступа» в монографии [Норт и др.].

[36] Для полноты картины необходимо отметить, что неравенство в доходах осознается Командой как один из вызовов, стоящих перед РФ. Более того, Команда предприняла определенные усилия в этом направлении – так официальная доля домохозяйств в распределении ВВП с начала президентства Путина возросла с 40% до 50% – главным образом за счет корпораций, доля которых снизилась с 40% до 30%. Однако действия Команды по подъему зарплат работников социальных низов не поддерживаются частью Системы (один из наличествующих политических «разрывов» в РФ), которая довольно регулярно организует агитационные кампании под общим лозунгом «зарплаты не должны расти быстрее роста производительности труда». И данный тезис в общем-то верен, если не принимать во внимание сильное смещение в сторону корпораций начального положения по распределению доходов в стране.

[37] Имеется в виду ВКП(б) / КПСС – доминирующая политическая структура советского времени.

[38] В мифологии актива / «верхов» РФ «бабло» / «очень большие деньги» – это магическая субъектная субстанция, которая сама отбирает себе «своих» – тех, кто достоин иметь действительно большие деньги в РФ. См., детали в работах: [Крупкин 2010б, 2012в], [Панюшкин].

[39] См. обсуждение понятия «формующие принципы» выше, во втором разделе Главы, или [Крупкин 2013б].

[40] Для сравнения: в европейской истории низовая субъектность демонстрировалась, например, городскими общинами. Были там также различимы и различного рода братства – как религиозные, так и профессиональные.

[41] Выяснение «ранговых отношений» между корпорациями – это очень важная часть новостной ленты РФ. Очень многие «странные аресты» различного рода «генералов» укладываются именно что в эту тему. Соответственно Команда была вынуждена переформатировать судебную функцию страны с тем, чтобы иметь возможность «управлять корпоративными статусами» с минимальными для себя издержками. В соответствии со сложившимися юридическими институтами в РФ (см., например, [Шклярук]) в основной массе дел публичного обвинения виновность человека устанавливается следователем еще до возбуждения уголовного дела (т.е. уголовное дело без уже наличествующего «виноватого» обычно не возбуждается). Институция «суд» по таким делам лишь только подтверждает то, что приходит к ней через прокуратуру из следственного комитета: доля оправдательных приговоров в судах не превышает 1%. Получается, что действительным судом орган «Суд РФ» по таким делам не является, а важнейшая судебная функция «утверждение юридически истинного описания того, как все происходило при совершении преступления» осуществляется именно что работниками органа «Следственный Комитет РФ», где и следует организовывать свою защиту еще до возбуждения уголовного дела, если индивид действительно хочет избежать осуждения. Следует однако отметить, что другие типы дел, например, частные судебные споры граждан, или арбитражные дела юридических лиц (последние – даже с участием государственных органов) пока еще рассматриваются в соответствии с законодательством не только по форме, но и по духу.

[42] Следует отметить, что те редкие случаи, когда Команда находит неожиданную для себя поддержку партизан при отработке критических вызовов, остаются в ее памяти надолго. См., например, остановку рейда чеченского полевого командира Басаева в Дагестане в 1999 г., или «Крымское восстание» в 2014 г.

[43] См. в качестве примеров случаи, когда детали производимых расправ получили огласку: (1) «Сагра»: поселок, поссорившийся с «задиравшим свой статус» цыганом, был подвергнут карательной атаке отрядом местного криминала; особенно интересным там было поведении милиции; (2) дело Д. Константинова, политического активиста, сидящего в тюрьме уже более двух лет в процессе «расследования» вменяемого ему уголовного преступления; по его словам – месть за отказ от тайного сотрудничества; (3) «болотное дело», когда людей, осмелившихся противодействовать действиям милиции во время разрешенной демонстрации, «упаковали» в колонию на 4-5 лет – «выхватив» их случайным образом из «возбужденной толпы», и определив им сроки, которые обычно дают за непреднамеренные убийства. Здесь следует также отметить, что возрастание уровня политических репрессий в РФ в 2012 г. было отмечено в докладе 2013 г. организации Human Rights Watch [HRW].

[44] В следующем фрагменте своего интервью Первому каналу и агентству Ассошиэйтед Пресс 4.09.2013 Президент РФ В.В. Путин четко показал, чьи институты он считает более приоритетными на подконтрольной себе территории: «Д.ДАНИШЕВСКИ: Я думаю, что часто считают, что госдепартамент США заинтересован в том, чтобы ослабить своего соперника и породить неспокойность в России. // В.ПУТИН: Иногда у нас такая мысль возникает, говорю Вам откровенно, я и своим американским коллегам говорил. Не знаю, хорошо ли об этом говорить в средствах массовой информации, но в принципе это и так понятно, поэтому я скажу. Я с трудом себе представляю, чтобы посол Российской Федерации в Вашингтоне активно работал с представителями движения «Occupy Wall Street». Я просто не могу себе такого представить, потому что роль посла заключается в том, чтобы наладить межгосударственные связи. Это тонкая работа. При всей совокупности сложных проблем должен быть человек или люди с обеих сторон, которые умеют обходить острые углы, ищут компромиссы, добиваются договорённостей. Ну а как мы видели, сотрудники вашего посольства вели себя именно в таком направлении, это всё равно что мы бы работали, повторяю, с представителями «Occupy Wall Street». Мы этого не делаем, но некоторые сотрудники посольства США считают, что это нормально. Я думаю, что это не соответствует дипломатической практике. Но мы не стали по этому поводу раздувать какую-то истерику, мы так посмотрели со стороны: ну что, если так, такая манера, ну ладно. Но это не привело к каким-то негативным последствиям в наших отношениях. Я думаю, что эта практика неправильная и вредная, но таков, видимо, стиль у некоторых руководителей соответствующего ведомства. Люди приходят, люди уходят, а интересы таких огромных государств, как Россия и Соединённые Штаты, остаются, и надо работать.» [Путин].

[45] Следует отметить, что солидарность коллективной идентичности, созданной Командой в активе страны, оказалось довольно-таки крепкой. В элитных слоях РФ в последнее десятилетие не только не возникло ни одного раскола элит по внутренним причинам, но и внешние воздействия в этом плане, активизировавшиеся в рамках, например, «украинского кризиса» 2014 г., пока остаются безуспешными.

[46] Основные характеристики «развитых наций» логически непротиворечиво описаны в работе: [Крупкин 2011].

[47] В принципе «равноправие» / изономия присутствует: и на презентационном уровне самоописания страны, и в психологических установках социальных низов. Однако «верха» РФ оказываются очень эффективными в «затирании» данных установок при интеграции индивидов в себя, так что в итоговых институтах, поддерживаемых «россиянством», изономии не наблюдается.

[48] В литературе для данного типа идентичностей иногда встречается термин «цивилизационная идентичность» (см., например, работу [Малинова]), что, возможно, наведено темой «страна-цивилизация», ставшей актуальной последнее время.

[49] Собственно для структурирования «небожителей» и «обслуги» династических корпораций и возникла обсуждаемая коллективная идентичность в эволюции соответствующих социоров.

[50] Термин Б.А. Березовского, происходящий из слов «воля» и «альпинизм». Подчеркивает веру в то, что сильное желание человека преобразует мир. Например, по мнению автора термина, если вдруг люди массово поверят, что Земля квадратная, именно такие снимки Земли начнут поступать с околоземных аппаратов. Детали – в [Крупкин 2012в].

[51] Интересно отметить, что Команда и АП РФ – это одни из немногих сообществ Модернити, которые еще остались в стране. Примеры других таких сообществ – некоторые отделения западных финансово-экономических корпораций.

 

Автор: П.Л. Крупкин
Опубликовано: Крупкин П.Л. Особенности государственности и социального порядка в XXI веке: «гениальная власть» Кремля. // Российская государственность в периоды кризисов, войн и революций: власть, ценности, институты. Владимир, 2014. С.62-100.


Оставить комментарий:

Captcha

Ваше имя:
E-mail: