Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

29int(29)

СССР и Современность

Доклад на 2-й конференции «Революция как социальная лаборатория: к 100-летию советского модерна», Москва, РГГУ, 29 марта 2017г.
 

В основу операционализации класса социальных порядков «Современность (Modernity)» можно положить способ легитимации принимаемых решений, т.е. способа убеждения агентом принятия решения и себя и своего сообщества в том, что принятое решение – правильно [1]. Тогда отнесение сообщества к Современности определяется значимостью количества решений из его повседневности, легитимируемых рациональным рассуждением / обсуждением. Несовременные же социальные порядки характеризуются доминированием «внешней» легитимации решений: через отсылку к традиции (всегда так делали), магии (боги / духи / космические энергии указали, что надо так), принятым в обществе «талмудам» (в текстах написано, что…), и авторитетам («сам» же сказал…, «там» так не делают…)

 

Понятно, что в политике и бизнесе доля рационально принимаемых решений была высока во все эпохи, а вот в семейной и других сферах повседневности долгое время торжествовала именно что внешняя легитимация решений и порядков / институтов.

 

В рамках так определяемой парадигмы, в истории СССР можно выделить следующие этапы:
1. 1917 – середина 20-х: торжество Современности. Новые порядки массово изобретаются с нуля, и апробируются в общественной практике.
2. Конец 20-х – середина 60-х: Современность концентрируется в верхнем слое партийной и научной элиты (ЦК и АН). Остальным группам советского общества следует делать, «как сказано»; т.е. социальные порядки / институты и решения легитимировались «верхами».
3. Конец 60-х – начало 90-х: Современность уходит и из ЦК; внешней инстанцией легитимации решений «в верхах» все более становится «Запад». Для низов же таковой инстанцией остаются «верхи», которые у многих «продвинутых» замещаются все тем же воображаемым Западом напрямую.

 

В конечном итоге (80-90-00-е) практически все сообщества СССР / РФ ушли из Современности. При этом нельзя сказать, что они вернулись в Традицию, поскольку традиционные институциональные поля (т.е. аппробированные в длительной и успешной социальной эволюции) были практически ликвидированы «советским строительством». Легитимация решений / институтов в это время обычно осуществлялась ссылкой на внешний к людям / сообществам авторитет, в качестве которого очень часто выступает воображаемый Запад. Определим такую ситуацию термином «карго-модерн».

 

Начиная с 00-ых, развивается еще один тренд: условия жизни людей в условиях «общества потребления» развивают в них способность к рациональной легитимации (см., например, массу принимаемых людьми решений о выборе покупаемого товара / услуги), от которой «продвинутые страты» уходят с помощью опоры на бренды. Закручивается интересный сюжет накопления потенциала Современности в социальных низах общества при продолжающейся жизни социально «продвинутых» страт в карго-модерне.

 

Комментарии

[1] Это же верно и в плане легитимации социальных порядков / институтов.

 

Автор: П.Л. Крупкин
Обсуждено на 2-й конференции «Революция как социальная лаборатория: к 100-летию советского модерна», Москва, РГГУ, 29 марта 2017г.

29int(29)

О нации в СССР

Доклад на 2-й конференции «Революция как социальная лаборатория: к 100-летию советского модерна», Москва, РГГУ, 29 марта 2017г.

 
Теоретический мэйнстрим «о нации» в СССР и РФ (от В.И. Ленина / И.В. Сталина начала XX века [1] до сегодняшней школы В.А. Тишкова [2]) держит вопрос политической субъектности определяемого термином «нация» сообщества людей за рамками своего рассмотрения. Результаты сформировавшегося так куста парадигм хорошо известны: это и «трехчленка» «племя-народность-нация» с практическим воплощением в виде иерархии «национально»-территориальных образований СССР, и «новая общность советский народ», переформулированная в «многонациональный народ» Конституции РФ, и сейчас переформулируемая еще раз в «гражданскую российскую нацию», и др. (далее…)

29int(29)

О российском катарсисе, вызванном украинскими событиями

 

Проф. А.В. Матецкая высказала интересную идею о том, что всплеск массовой эйфории населения РФ в первой половине 2014-го года был обусловлен совместным сакральным переживанием, вызванном «реновацией» в смысле М. Элиаде – «обновлением и восстановлением мира через приобщение к сакральному». Правда автор прошла мимо структуры данного общественного катарсиса (в изначальном понимании данного термина – как избавления от скверны в сообществе по итогам совместно проведенной мистерии), умолчав о том, где и как «божественное» коснулось нас грешных, вызвав «очищение» и коллективный восторг. И еще она отказала людям России в наличии какой-либо идеальной космогонии, правда тут же сконструировав оную в виде «святости государства»: «Именно государство, организующее социальный космос, оказывается конечной сакральной инстанцией»; «И это, прежде всего, ценность государства – государства «сильного» и «справедливого». (далее…)

28int(28)

Городские локальные идентичности как основа формирования устойчивых местных сообществ. Исследование общегородских идентичностей жителей Владимира, Смоленска, Ярославля. Итоговый аналитический отчет. / П.Л. Крупкин, Р.В. Евстифеев, С.Д. Лебедев, Л.В. Шубина, И.В. Задорин. М.: Циркон, 2015. 95с. Текст в и-нете. (далее…)

31int(31)

О власти < => силе в окрестности Нового времени

Прогрессирующее развитие социума в системе координат «архаика – модерн» эксплицирует, как одну из важнейших, интенцию растождествления и разведения центров силы и центров власти. Напротив, регресс (архаизация) связан с их воссоединением в духе «вторичного смесительного упрощения» (К.Н. Леонтьев). Архетип архаики – не обязательно тождественный реальному устройству архаичного социума – в пределе предполагает полное отождествление силы, как обладания ресурсом непосредственного влияния, и власти, как легитимного (общепризнанного) права на насилие (альфа-доминирование как классический пример). Архетип модерна, понимаемого как прогрессирующая «разумизация» жизнеустройства, предполагает усложняющуюся конструкцию их структурно-функционального разделения и уравновешивания; в пределе такая власть должна быть равномерно «разлита» в обществе (М. Фуко), концентрируясь в нужные моменты социального пространства-времени и вновь «разливаясь» по выполнению своего функционального назначения. Как представляется, это вплотную связано с ролью и статусом культуры, как информационного регулятора социальности (Парсонс): вторичной и сугубо инструментальной (и подозрительной “по определению”) в первом случае и первичной, ценностно-приоритетной – во втором. (далее…)

73int(73)

Этничность по Брубейкеру

Цитата из книги (Брубейкер Р. Этничность без групп. М.: ИД ВШЭ, 2012. 408с. С.42):

Эти наблюдения о конститутивной значимости кодирования и фреймирования приводят к последнему замечанию о когнитивном измерении этничности. Этничность, раса и национальность являются по существу способами восприятия, интерпретации и представления социального мира. Они – не вещи-в-мире, а точки зрения на мир. Они включают этнически окрашенные способы видения (и игнорирования), объяснения (и неверного объяснения), вывода (и ошибочного вывода), воспоминания (и забвения). Они включают этнически ориентированные фреймы, схемы и нарративы, а также приводящие их в действие ситуативные сигналы, и не в последнюю очередь – те, что доставляются средствами массовой информации. Они включают системы классификации, категоризации и идентификации – формальные и неформальные. И они включают подразумеваемое, само собой разумеющееся фоновое знание, воплощенное в людях и встроенное в институциональную рутину и практики, через которые люди опознают и воспринимают предметы, места, лиц, действия и ситуации как этнически, расово или национально окрашенные или значимые.

(далее…)

34int(34)

Филиппов А.Ф. Новое рождение политического из деполитизированного: кризис полицейского управления и множественные солидарности. // Развитие и экономика. 2012. № 3. С. 246-263. Текст в и-нете. (далее…)

31int(31)

Бурас М., Кронгауз М. Жизнь и судьба гипотезы лингвистической относительности. // Наука и Жизнь. 2011. №8. Текст в и-нете. (далее…)

31int(31)

«Религиозность»: о трансформации исследовательской парадигмы

Доклад на IV Очередном Всероссийском социологическом конгрессе

Аннотация. В статье анализируются методологические основания исследования религиозности как предмета социологии религии. Обосновывается необходимость изменения исследовательской парадигмы в связи с современными трансформациями социокультурной ситуации.

 

Ключевые слова: религиозность, рефлексия, традиция, современность, социология религии.

Систематическая рефлексия религиозности, как явления социального, является оригинальным и закономерным порождением социальной ситуации и культуры европейского Модерна. Предшествующая ему история, условно обозначаемая как «эпоха Традиции», в целом характеризуется господством религии в общественных отношениях, культуре, в сознании и образе жизни людей. При определяющей роли религиозных институтов и умонастроений, для нее относительно мало актуальна рефлексия социального плана. Модерн же в лице философии Просвещения впервые радикально ставит проблему религии не как «само собой разумеющейся» фундаментальной реальности, а как, в конечном итоге, функциональной подсистемы человеческой (социальной) жизни, которая отныне должна доказывать свое право на существование. (далее…)

28int(28)

О субъектах «национальной политики» Российской Федерации

 

В развитие пожеланий Президента [1] группа товарищей разработала Проект Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации [2], где, как и ожидалось [3], не предусмотрено никакого пространства для развития хоть какой-нибудь субъектности для саморазвития представителей русского народа [4]. Русским предназначается (см. п.8 Стратегии) лишь «объединять» и «скреплять», но даже развивать свою «русскую культуру» они уже самостоятельно не имеют права, поскольку, в соответствии с проектом, «русская культура» отчуждается от русских в пользу всех других, «кто вхож», кто тоже ее «носит», но почему-то не желает при этом называться «русским»…

 

Изощренность подобного теоретического словоблудия (демонстрированного текстом Стратегии во многих местах) ставит вопрос об устройстве мышления производящих такое теоретизирование людей, вопрос о том, что же в их головах делает отношение к прилагательному «русский» очень положительным в связках «русская культура», «русская земля», «русское поле», и очень отрицательным в связках «русские люди», «русский этнос», «русская нация». Возможным решением данного вопроса является следующая формализация соответствующей структуры начальственного сознания, которая сидит в бэкграунде их видения мира, определяя его: Россия представляет собой уникальнейший цветник с разнообразием прекраснейших цветов, которые произрастают на жирном навозе. (далее…)