Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Осадить «цапков»

Очередной доклад «Цеха политической критики» (краткий и полный варианты) хорош тем, что он достаточно конструктивен. Предлагаемая в нем стратегия полна, и при желании может быть принята к исполнению без существенных доработок. Авторам удалось избежать ловушек столь любимого нашими интеллектуалами «магического реализма», и не апеллировать к различного рода «магическим субстанциям» вроде «верховенства закона», «политической конкурентности», «отделения бизнеса от власти», которые (по вере пользующих данные субстанции интеллектуалов), будучи вызванными раз к жизни каким-то правильным заклинанием, сделают нам всем счастье без нашего особого участия в процессе преобразований.


В части описания As Is (как оно все есть сейчас) доклад очень близок к моим наработкам. Действительно, у нас сложилось рентное государство, где большинство принимающих решения лиц всех уровней в меру «своей испорченности» моралью следует мотиву максимизации прибыли, и старательно наращивают доход от доставшейся ему/ей зоны ответственности. На пути к такой «незамутненной» ничем лишним классической экономической свободе «сильных мира сего» была напрочь «изведена» техноструктура (которая представляет основной субъект развития в «экономике знаний» развитого мира) далее…

On sacral basis of sociality

Kroopkin P. L.


Following the ideas of Durkheim, the article proposes a concept of the relationship of sociality and sacredness of people, which is based on an assumption of existence in a human brain of a sacral emotions center. This center was formed in anthropogenesis because of an evolutionary efficiency of a taboo on limitation of access to food for secondary members of a band during famine periods (which is not typical behavior of apes – our evolutionary predecessors). Initial social structure – totemic band, which appeared as a result of the formation of such an identity model of sociality, proved to be a carrier of the archetypical features of different social identities, which can be observed in the reality.


The article also presents, how a strengthening of reason – the source of Modernity – led first to the desacralization of a human being, and then to the formation of a post-secular world.

далее…

Идентичностные модели этнополитологии: Нация и этнос

 

Введение

Возможность представления этничности людей в виде определенного рода коллективной идентичности (далее – КИ) дает интересную перспективу в плане развития понятийного аппарата для этнополитологии. В настоящей работе предлагается разработанная в рамках такого идентичностного подхода система категорий, которая позволяет рассматривать процессы и проблемы нациегенеза и этнических мобилизаций с единых позиций, обогащая их понимание. При разработке подхода особое внимание уделялось логической строгости и выдержанности вводимых категорий, а также их полноте в плане описания отмеченного круга вопросов. далее…

Есть ли шансы догнать ушедший поезд?

Национальный проект в России: ключевая проблема старта.


Если посмотреть на тот кусок антропокрова [1] Земли, который на определенном этапе своего генезиса допустил доминирование христианства, то можно увидеть несомненное преобладание в современной организации политической жизни составляющих его обществ того, что обычно называют термином «национальное государство». Более того, за пределами границ постсоветского пространства в идеологических сферах соответствующих стран какие либо другие принципы организации общественно-политической сферы, несмотря на заклинания их апологетов, находятся в такой глубокой степени маргинальности по вовлечению в реально действующие практики, что их можно считать просто-напросто не существующими за пределами теоретического дискурса. Более того, и во вновь образованных странах периферии постсоветского пространства построение соответствующих национальных государств принято в качестве политического мэйнстрима. И только элитные группы Российской Федерации продолжают в этом плане упираться в своей самобытности. Причем даже наши западники, которые «тянут» с Запада абсолютно все, что там имеется, делают единственное исключение в своих заимствованиях именно для модели национального государства.


Такое положение дел в отечественном обществоведении требует своего осмысления. В настоящей работе я рассмотрю определенную концептуализацию категориальной сетки вокруг понятия «национальное государство», сделаю исторический экскурс для демонстрации актуальности и адекватности предложенной концептуализации, установлю положение Российской Федерации на получившейся таким образом «карте», обсужу главный стоппер, который блокирует начало национального проекта в РФ.


Вводимая концептуализация существенно опирается на теорию коллективных идентичностей, которая в своей интеграции в теорию обществоведения дает довольно интересный ракурс рассмотрения предмета, а также позволяет получить ряд очень практичных теоретических результатов. В частности оказывается достаточно продуктивной классификация политических систем по критерию идентичностной гомогенности. Например, все современные развитые западные страны, будучи национальными государствами – либеральными демократиями, имеют идентичностно гомогенное политическое устроение – вся политическая жизнь в них координируется в рамках так называемого национального консенсуса, который включает в себя все общество. А вот политические системы, возникающие в Новом времени на Русской равнине, обладают одним инвариантным свойством: они все не являются идентичностно гомогенными – их политический класс всегда идентичностно отделяет себя от управляемого большинства. Данное свойство и определяет ключевой момент для модернизации политической системы РФ – деконструкцию указанной устойчивости воспроизводства элитного отрыва в российском обществе. далее…

Об обосновании социального сакральным


Доклад 10.02.2010 на Российской научной конференции с международным участием «Социология религии в обществе Позднего Модерна»


Введение

Представления об обусловленности общества его богами – это обычный изначальный традиционный подход к самообоснованию любого архаического социального порядка, и он настолько свойственен социумам Традиции, что ссылка на данный факт даже входит в определение границы, отделяющей Традицию от Современности / Модерна [1]. Вследствие этого на начальном этапе Нового времени, когда человечество вдруг открыло для себя продуктивность своего разума в качестве инструмента для социального проектирования, и поскольку разуму приходилось в своих изысканиях преодолевать сопротивление прежде всего именно что религии, среди апологетов разума естественно возникла просвещенческая программа десакрализации социального – они положили себе попытаться найти вне-религиозные основания социального порядка, которые бы оказались достаточными для построения соответствующей социальной теории в рамках доминировавшей в то время механистической картины мира [2]. Достаточно быстро магистральной струей данной программы стали изыскания вокруг идеи общественного договора, которые в своих основах вышли на так называемую «гоббсову проблему» [Куракин, с.33-36]: обоснование социального порядка через договор полностью автономных индивидов упирается в проблему гарантий исполнения данного договора – ведь ничто не препятствует свободным автономным индивидам как заключить какой-либо договор, так и перестать ему следовать, «опрокинув» социальную систему в хаос «войны всех против всех». Решение указанной проблемы самого Гоббса – воля и разум суверена вместе с разумом подданных – многим не показалось удовлетворительным, поскольку любой неангажированный анализ ситуации делает ясным априорность мотивации людей на защиту сложившегося социального порядка и наказания оппортунистического поведения отдельных своих со-общников по отношению к заключаемому общественному договору / любому установленному в социуме правилу. далее…

Принцип народа и государственность Русской равнины


Предыдущая статья была посвящена обсуждению общих моментов влияния такого политического фактора, как «принцип народа», на политическую сферу развитых западных стран. В данной статье я хочу посмотреть на политическую сферу России в развернутом контексте.


Известно, что государственная политика всегда тяготеет к элитарности собственного устройства, так что включенные в нее игроки, обычно имеют тенденцию особо не замечать того, что «внизу». «Пипл? Пипл схавает, чего дадут!» – часто читается во многих действиях власть имущих. Но несмотря на так обозначенную «сермяжную правду», на практике правящему классу любого общества обычно дан достаточно простой факт: чемпионами среди них становятся именно те, кому удается оседлать хаотически клубящиеся низовые энергии, подключиться своей личной энергетикой к некой общенародной «кундалини». Они также видят, какими жалкими становятся прошлые «герои», которые по разным причинам умудрились «слететь» со своей «волны», пусть даже они и продолжают существовать «на олимпе». Объективируем обозначенное воздействие «низов» на властные верхи общества введением термина «принцип народа».


Принцип народа, несмотря на все нежелание разного рода «элитистов» его замечать, практически всегда находится где-то рядом с властью. Даже в спящем, не актуальном состоянии он тем не менее слегка «гондурасит» наиболее толковых из власть имущих, что уж тут говорить о внезапных его актуализациях при обострении вопросов социальной справедливости и гуманизма, грозящих перерасти в такой кошмар правящего класса, как революция? В предыдущей статье я проследил влияние принципа народа на политическое устройство западных стран в «большом времени», и оказалось, что именно данный принцип задавал доминирующие тренды изменения политических сфер различных стран. При этом монархии, занявшие к концу 18-го века абсолютно доминирующее положение в Европе, включая и ее идеосферу, вдруг стали отступать практически по всем направлениям, трансформируясь в национальные государства и демократии. И к концу 20-го века «живые» монархии практически выхолостили свою «изначальную» суть, а те некоторые династии, которые сумели при этом сохраниться, играют в основном символическую роль, и не несут никакой функциональной нагрузки. Принцип государственности при этом, начав свой «дрейф» из положения «государство – это я», завершил свое движение депесонифицированной инструментальной институцией без капли сакральности. И т.д. далее…

Принцип народа и западная политика периода Модерна

Многие концепции обществоведения, как впрочем и других гуманитарных наук, создаются из положения «сверху», с социальных мест, обычно находящихся где-то рядом с троном (пусть даже коллективного) властителя. Применительно к современной России можно отметить, что подобные концепции абсолютно доминируют в дискурсе, создавая там лакуны и дефициты, которые в рамках задаваемой данными теориями оптики просто-напросто не видны. Для обнаружения «слепых зон» видения оказывается полезным взглянуть на обсуждаемые модели из положения «снизу», и это даже принимая во внимание все трудности определения исходной точки для подобного взгляда, связанные с тем, что «низ», в принципе, не может «разговаривать», а все, кто научаются это делать, на автомате дискурсивно «перемещаются» «наверх».


Однако социальный «низ» все равно существует, хочется нам принимать его во внимание, или нет. Именно «снизу» поступают коллективно согласованные эмоции, заполняющие радостью наши сердца в случае победы наших команд. Именно «низ» делает для нас незабываемыми минуты единения в карнавалах. Именно «низ» мобилизует нас в совместном действии навстречу общей неприятности. И, наконец, именно оттуда возникает «ужас политиков» – те социальные энергии, которые своим неожиданным взвихрением вдруг обнуляют доминировавшие в обществе рационализации, и ломают устоявшийся социальный порядок, – то, что потом обзывают словом «революция».


В принципе, взаимодействие политики и «низов» достаточно многопланово. С одной стороны, будучи порождением «верха» политика часто не видит «низа». «Кто такой – народ? Как с ним можно встретиться и поговорить?» – читается во многих действиях власть имущих. С другой – они прекрасно видят, что чемпионами среди них становятся именно те, кому удается оседлать те самые низовые энергии, подключиться свей личной энергетикой к некой общенародной «кундалини». Они также видят, как жалки становятся прошлые «герои», которые по разным причинам умудрились потерять свою «волну», пусть даже они еще и продолжают существовать на «олимпе». Так что «принцип народа» – он всегда находится где-то рядом с властью, хоть бывает и не вербализован явно в политическом дискурсе. И действительно, кроме внезапной актуализации вопросов справедливости и гуманизма, что еще можно отнести к прямым «прострелам» общественного сознания «снизу»? Именно исходя из этого, а также из действий наиболее харизматических политиков, мы и можем, при желании, восстановить направление главенствовавших в каждый конкретный период общественного развития «низовых» ветров.


И оказалось, что развитие политических систем Запада в «большом времени» в последние четверть тысячелетия определялось именно что воздействием принципа народа, который был все это время и пока еще остается доминирующим. Для иллюстрации данного тезиса посмотрим далее на макрокартину европейской политической эволюции в Модерне. далее…

Лебедев С.Д. Парадоксы религиозности в мире Позднего Модерна. // Социологические исследования. 2010. № 12. C. 85-94.

далее…

Institutes of Russian rural societies in the end of the 19th century – following the observations of A.N. Engelhardt

Kroopkin P. L.


Using the description of the Russian rural society of A.N. Engelhardt, the article discusses the institutes that determined economic activities of peasants in the Smolensk region of Russia in the end of the 19th century. Peasants acting as economic agents showed themselves like very rational individualists. Peasants practiced their rationality being caused to manage a complex set of contractual obligations of different nature that accompanied their annual cycle of activities. Contractual discipline and permanent necessity of deliberation helped them in this. Such values as “be a farmer”, “do not make more of another” restricted them. The article interprets peasant’s opportunism as an element of the institute of property, stimulating agent to get rid of assets being not under control.


The governmental legislation was inconsistent with daily behavioral routines of peasants, giving rise to abuse, arbitrariness and violence of officials and landowners against peasant communes, and also to corruption.


A well-known institutional point: “collectivism is a basis for behavior patterns of Russians” did not received an actual confirmation.

далее…

Институты русской деревни конца XIX века

по наблюдениям А.Н. Энгельгардта


Введение

Развитие институционального обществоведения применительно к России породили один очень интересный тезис, который можно обозначить как «миф коллективизма». Одна из редакций данного тезиса выглядит следующим образом: «Общеизвестно, что российскую экономическую ментальность можно охарактеризовать как коммунальную, общинную, рассматривающую человека как часть целого. Важную роль всегда в России играли процессы реципрокации и редистрибуции. Православие нормативно закрепило перераспределительные обычаи крестьянской общины. Оно же развивало склонность к смирению и покорности и препятствовало выделению индивида как автономного агента, абсолютизируя моральные ценности в противовес материальным. Отсюда низкие ранги активно-достижительных ценностей в современной России.»[1] И даже то, что несколькими страницами далее тот же автор указывает применительно к настоящему времени: «Отсутствие организованных социальных движений за права человека вынуждает людей самостоятельно приспосабливаться к сложившейся ситуации, отстаивать свои права в одиночку. Защита своих прав стала делом индивидуальным, а не социальным.»[2], что с очевидностью отнюдь не является проявлением коллективистских поведенческих паттернов у русских людей, которых в российском обществе большинство, не останавливает выбранного для примера автора в продолжении тиражирования данного мифа, что он и продолжает делать вместе с массой многих других исследователей.


В плане проверки адекватности «мифа коллективизма» интересно посмотреть хозяйственные реальности именно традиционной русской общины, чьи институты формировались и шлифовались веками. По счастью в российском наследии существует достаточно полное описание хозяйственных отношений русских крестьян в Смоленской губернии конца XIX века, выполненного А.Н. Энгельгардтом [3]. Данное описание нравов русской деревни по сути представляет собой социологическое исследование, выполненное методом включенного наблюдения, и дополненное элементами биографических описаний судеб отдельных крестьян и крестьянок. Указанный текст дает хорошую документальную базу для вычленения экономических институтов, главенствовавших в хозяйственной жизни пореформенной русской деревни одной из губерний Российской империи.


При этом оказывается, что в качестве экономических агентов крестьяне демонстрируют достаточно высокую степень индивидуализма и рациональности. Они очень ценят свою имущественную собственность [4], товарно-денежные и кредитные отношения являются существенной частью их хозяйственной жизни, включая продажи своего труда, который фактически является эквивалентом денег во взаиморасчетах. Контрактная дисциплина поддерживается крестьянами на высоком уровне своими силами, так же как и система санкций по наносимым ими друг другу намеренно или по случаю взаимным ущербам. Крестьяне следуют неформальному «божескому закону», в рамках которого их конфликты прекрасно урегулируются. Государственное законодательство ими не понимаемо, так как оно не согласовано с их «божеским законом» [5], порождая произвол со стороны чиновничества. Впрочем чиновники и помещики (начальство) часто творят произвол по отношению к крестьянам и просто так без всяких на то оснований. Крестьяне перед начальством обычно пасуют. далее…