Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Institutes of Russian rural societies in the end of the 19th century – following the observations of A.N. Engelhardt

Kroopkin P. L.


Using the description of the Russian rural society of A.N. Engelhardt, the article discusses the institutes that determined economic activities of peasants in the Smolensk region of Russia in the end of the 19th century. Peasants acting as economic agents showed themselves like very rational individualists. Peasants practiced their rationality being caused to manage a complex set of contractual obligations of different nature that accompanied their annual cycle of activities. Contractual discipline and permanent necessity of deliberation helped them in this. Such values as “be a farmer”, “do not make more of another” restricted them. The article interprets peasant’s opportunism as an element of the institute of property, stimulating agent to get rid of assets being not under control.


The governmental legislation was inconsistent with daily behavioral routines of peasants, giving rise to abuse, arbitrariness and violence of officials and landowners against peasant communes, and also to corruption.


A well-known institutional point: “collectivism is a basis for behavior patterns of Russians” did not received an actual confirmation.

далее…

Институты русской деревни конца XIX века

по наблюдениям А.Н. Энгельгардта


Введение

Развитие институционального обществоведения применительно к России породили один очень интересный тезис, который можно обозначить как «миф коллективизма». Одна из редакций данного тезиса выглядит следующим образом: «Общеизвестно, что российскую экономическую ментальность можно охарактеризовать как коммунальную, общинную, рассматривающую человека как часть целого. Важную роль всегда в России играли процессы реципрокации и редистрибуции. Православие нормативно закрепило перераспределительные обычаи крестьянской общины. Оно же развивало склонность к смирению и покорности и препятствовало выделению индивида как автономного агента, абсолютизируя моральные ценности в противовес материальным. Отсюда низкие ранги активно-достижительных ценностей в современной России.»[1] И даже то, что несколькими страницами далее тот же автор указывает применительно к настоящему времени: «Отсутствие организованных социальных движений за права человека вынуждает людей самостоятельно приспосабливаться к сложившейся ситуации, отстаивать свои права в одиночку. Защита своих прав стала делом индивидуальным, а не социальным.»[2], что с очевидностью отнюдь не является проявлением коллективистских поведенческих паттернов у русских людей, которых в российском обществе большинство, не останавливает выбранного для примера автора в продолжении тиражирования данного мифа, что он и продолжает делать вместе с массой многих других исследователей.


В плане проверки адекватности «мифа коллективизма» интересно посмотреть хозяйственные реальности именно традиционной русской общины, чьи институты формировались и шлифовались веками. По счастью в российском наследии существует достаточно полное описание хозяйственных отношений русских крестьян в Смоленской губернии конца XIX века, выполненного А.Н. Энгельгардтом [3]. Данное описание нравов русской деревни по сути представляет собой социологическое исследование, выполненное методом включенного наблюдения, и дополненное элементами биографических описаний судеб отдельных крестьян и крестьянок. Указанный текст дает хорошую документальную базу для вычленения экономических институтов, главенствовавших в хозяйственной жизни пореформенной русской деревни одной из губерний Российской империи.


При этом оказывается, что в качестве экономических агентов крестьяне демонстрируют достаточно высокую степень индивидуализма и рациональности. Они очень ценят свою имущественную собственность [4], товарно-денежные и кредитные отношения являются существенной частью их хозяйственной жизни, включая продажи своего труда, который фактически является эквивалентом денег во взаиморасчетах. Контрактная дисциплина поддерживается крестьянами на высоком уровне своими силами, так же как и система санкций по наносимым ими друг другу намеренно или по случаю взаимным ущербам. Крестьяне следуют неформальному «божескому закону», в рамках которого их конфликты прекрасно урегулируются. Государственное законодательство ими не понимаемо, так как оно не согласовано с их «божеским законом» [5], порождая произвол со стороны чиновничества. Впрочем чиновники и помещики (начальство) часто творят произвол по отношению к крестьянам и просто так без всяких на то оснований. Крестьяне перед начальством обычно пасуют. далее…

Evolutional theory of Jung’s archetypes:

Archetypical features in structure of social identity

Kroopkin P. L.


The article discusses the concept of K. Jung’s archetypes and their link to biological evolution. Basing on Yu. I. Semenov’s approach to anthropogenesis (a group selection in pre-human bands), the author proposes a specific mechanism which could lead to the suppression of the pre-human social model based on the behavioral dominance and to the development of a human model of sociality based on the social identity. This way of evolution results in stabilizing of a biosocial mechanism, which supports the functioning of the basic taboo regulating equal access to food, and which activity could be understood by people afterwards as influence of sacral forces creating needs in religion.


The article also discusses some universal features of the social identities that are archetypical, and shows some approaches how the developed theory could be used in public practice.

далее…

To the theory of institutional fields: General concept

Kroopkin P. L.


The article discusses social institutes from the social nominalism point of view. It introduces a concept of institutional field of a society, considers interaction of institutes both between themselves and with centers of power, highlights specific features of a society, which institutional field is not consistent with its legal system. Among the latest are: abuse, arbitrariness and violence of officials, deficit of legitimation of the governing bodies, inefficient use of qualified staff in bureaucracy, image of  “true” legislation as something ideal and not achievable in real life, legal nihilism.

далее…

‘Returning to roots’ in post-Soviet Russia

Kroopkin P. L.


The current social transformation pushed majority of Russian people to a profound identity crisis, and caused a significant fragmentation of the Russian society. The mental and behavioral patterns of a significant portion of society’s lower strata, adversely affected by the social changes, can be interpreted as a form of “ancestor worship”. These people tend to rally around chosen periods of Russian history (“Golden Ages”) and appropriate “true ancestors”. For every “Golden Age” there are collections of corresponding glorifying texts, which are of a “sacred” nature and devoid of application of criticism. Numerous senseless “flaming” threads of pseudo-historical debates on the Internet can be understood as rituals, which people use to worship their own “ancestors” with unrestrained praise, as well as through disparaging the “ancestors” and beliefs of other groups.

далее…

Нация и этнос – модель взаимодействия


Тезисы доклада, который был предложен на Всероссийской научной конференции «Этнос, нация, общество: российская реальность и перспективы» 1-3 ноября 2010 года, но не был принят Программным комитетом.



Факты существования полиэтничных наций, и включения представителей одного и того же этноса в разные нации позволяют сделать вывод о том, что нация и этнос – это разные коллективные идентичности (КИ). И действительно, более детальное исследование вопроса показывает, что нация – это политическая КИ, обеспечивающая для включенных социальных и политических агентов культуру мирной ненасильственной делиберации (согласования интересов, раздела общественного «пирога», улаживания конфликтов), в то время как этнос – это КИ, обеспечивающая своим носителям культуру выживания в данном природном ландшафте. Еще одной специфической чертой этничности является включение «на равных» детей. В целом можно предложить следующее определение: далее…

Проблемы трансформации Российской Федерации

в национальное государство


Тезисы доклада, сделанного на Всероссийской научной конференции «Этнос, нация, общество: российская реальность и перспективы» 1-3 ноября 2010 года.



На основе концепции коллективной идентичности (Social Identity) было развито логически выдержанное смысловое поле, в которое без потерь могут быть переформатированы все известные подходы к теории нации вместе с соответствующим эмпирическим материалом. Данное смысловое поле позволяет обнаружить основные дефициты в плане трансформации Российской Федерации (РФ) в национальное государство (nation-state). далее…

Нация – как политическая мета-идентичность страны


Тезисы доклада, сделанного на Всероссийской научной конференции «Этнос, нация, общество: российская реальность и перспективы» 1-3 ноября 2010 года.



На основе концепции коллективной идентичности (Social Identity) развито логически выдержанное смысловое поле, в которое без потерь могут быть переформатированы все известные подходы к теории нации вместе с соответствующим эмпирическим материалом. В этом плане извечная дихотомия «примордиализм-конструктивизм» предстает лишь степенью обязательности вовлечения других (не политических) коллективных идентичностей в национальный миф. далее…

К теории институциональных полей: Общие моменты

Введение

Институционализм, как и «экономический империализм», является «сквозным» подходом в обществоведении, т.е. он позволяет с единых позиций изучать всю иерархию интересующих нас обществоведческих объектов: и индивида, и группу, и сообщества из многих групп. Подход широк в своем охвате и позволяет переформатировать как достижения психологии, так и многие результаты социальных наук, включая разнообразные экономические и политологические модели. В свете такой своей универсальности институционализм находит достаточное количество приверженцев, так что даже после относительно недавнего проникновения на постсоветское пространство (в начале 90-х годов прошлого века) в рамках данного подхода в России уже сформировалось несколько исследовательских парадигм [1].


В параллель с развитием отечественного институционализма в стране протекали экономические и социальные реформы. Практика реформирования сделала очевидными множество фактов, возникших вследствие трудностей становления в Российской Федерации тех институтов, которые были заимствованы реформаторами у развитых западных стран и активно продвигались ими в российскую повседневность. В рамках институциональной теории возникли задачи понимания особенностей российского институционального поля и конструирования правил и техник привития к социальной ткани российского общества желаемых институтов.


Статья посвящена описанию используемого категориального аппарата, существенной особенностью которого является его согласование с мета-принципом социального номинализма. Введено понятие институционального поля общества, обсуждено «место хранения» социальных институтов, показана необходимость появления формальных социальных норм, согласованных с актуальными неформальными институтами сообществ, появляющимися естественным путем. Рассмотрены взаимодействие институционального поля и центров силы общества, следующая отсюда теория суверенитета, обсуждены принципы изменения институциональных полей. Показано к каким социальным последствиям приводит наличие несогласованностей в институциональных полях общества, которые обычно создаются склонными к «показухе» суверенами с помощью демонстрационного законодательства. далее…

Международный семинар «Архетипика

и государственное управление»: Обзор докладов


Сибиряков С.А.

“…  разруха  не  в  клозетах,  а в  головах”

М. Булгаков, «Собачье Сердце».


Еще в середине ХХ-го столетия казалось, что центральной задачей управления какими-либо системами (в том числе социальными) является разработка новых технических средств – мощных ЭВМ и их математического обеспечения. Однако к концу прошлого столетия стало ясно, что ключевым фактором управления системами является не столько научно-технический прогресс, как роль человека.


Корпоративный опыт развитых стран показал, что выживание и эффективное функционирование больших систем, к которым, несомненно, относится и государственный аппарат управления, требуют: наличия в системе определенной организационной культуры, т.е. умения работать в гибкой организационной среде, управлять изменениями в ней, пользоваться соответствующим управленческим инструментарием. Этот пласт знаний и способностей элементов системы (прежде всего – менеджеров)  обеспечивается наличием особой психологической культуры.


К аналогичному выводу приходят и исследователи причин глобальных проблем человечества (ресурсной, продовольственной, демографической и т.д.) Они утверждают, что ресурсный потенциал планеты (запасы пресных вод, способность самоочищения атмосферы, вод, рек, морей, океанов) превышен вследствие неразумного и экстенсивного его использования человеком. Необходимо радикально менять культуру человека и конструировать такие системы управления окружающей средой, в которых культура человека станет составной частью контура управления системой.


Комплексные исследования социальных и социально-психологических проблем развития общества, структурных элементов человеческой психики, в том числе скрытых в коллективном бессознательном, общем для всего человечества и задающим общую структуру личности (архетипам – по теории Юнга) сегодня актуальны как никогда и привлекают исследователей различных научных отраслей. В Украине под руководством известного ученого, доктора социологических наук, професора Э.А. Афонина  создана и достаточно успешно развивается национальная научная школа архетипики. Результаты данного научного сообщества приняты не только учеными Украины, но и Аргентины, Австралии, Британии, Ватикана, США и других стран.


13-14 июля на феодосийской базе Харьковского регионального института Национальной академии государственного управления при Президенте Украины состоялся первый теоретико-методологический семинар “Архетипика и государственное управление” c международным участием. В очной и заочной формах семинара приняло участие более 70 исследователей 10 отраслей научного знания (государственное управление, политология, история, социология, психология, экономика, философия, культурология, филология и география), представивших: далее…