Центр Изучения Современности

Centre for Modernity Studies

Бауман З. Текучая модерность: взгляд из 2011 года. Лекция. // Полит.ру (Сетевое издание), 06.05.2011. Текст в и-нете. далее…

Об обосновании социального сакральным


Доклад 10.02.2010 на Российской научной конференции с международным участием «Социология религии в обществе Позднего Модерна»


Введение

Представления об обусловленности общества его богами – это обычный изначальный традиционный подход к самообоснованию любого архаического социального порядка, и он настолько свойственен социумам Традиции, что ссылка на данный факт даже входит в определение границы, отделяющей Традицию от Современности / Модерна [1]. Вследствие этого на начальном этапе Нового времени, когда человечество вдруг открыло для себя продуктивность своего разума в качестве инструмента для социального проектирования, и поскольку разуму приходилось в своих изысканиях преодолевать сопротивление прежде всего именно что религии, среди апологетов разума естественно возникла просвещенческая программа десакрализации социального – они положили себе попытаться найти вне-религиозные основания социального порядка, которые бы оказались достаточными для построения соответствующей социальной теории в рамках доминировавшей в то время механистической картины мира [2]. Достаточно быстро магистральной струей данной программы стали изыскания вокруг идеи общественного договора, которые в своих основах вышли на так называемую «гоббсову проблему» [Куракин, с.33-36]: обоснование социального порядка через договор полностью автономных индивидов упирается в проблему гарантий исполнения данного договора – ведь ничто не препятствует свободным автономным индивидам как заключить какой-либо договор, так и перестать ему следовать, «опрокинув» социальную систему в хаос «войны всех против всех». Решение указанной проблемы самого Гоббса – воля и разум суверена вместе с разумом подданных – многим не показалось удовлетворительным, поскольку любой неангажированный анализ ситуации делает ясным априорность мотивации людей на защиту сложившегося социального порядка и наказания оппортунистического поведения отдельных своих со-общников по отношению к заключаемому общественному договору / любому установленному в социуме правилу. далее…

Принцип народа и государственность Русской равнины


Предыдущая статья была посвящена обсуждению общих моментов влияния такого политического фактора, как «принцип народа», на политическую сферу развитых западных стран. В данной статье я хочу посмотреть на политическую сферу России в развернутом контексте.


Известно, что государственная политика всегда тяготеет к элитарности собственного устройства, так что включенные в нее игроки, обычно имеют тенденцию особо не замечать того, что «внизу». «Пипл? Пипл схавает, чего дадут!» – часто читается во многих действиях власть имущих. Но несмотря на так обозначенную «сермяжную правду», на практике правящему классу любого общества обычно дан достаточно простой факт: чемпионами среди них становятся именно те, кому удается оседлать хаотически клубящиеся низовые энергии, подключиться своей личной энергетикой к некой общенародной «кундалини». Они также видят, какими жалкими становятся прошлые «герои», которые по разным причинам умудрились «слететь» со своей «волны», пусть даже они и продолжают существовать «на олимпе». Объективируем обозначенное воздействие «низов» на властные верхи общества введением термина «принцип народа».


Принцип народа, несмотря на все нежелание разного рода «элитистов» его замечать, практически всегда находится где-то рядом с властью. Даже в спящем, не актуальном состоянии он тем не менее слегка «гондурасит» наиболее толковых из власть имущих, что уж тут говорить о внезапных его актуализациях при обострении вопросов социальной справедливости и гуманизма, грозящих перерасти в такой кошмар правящего класса, как революция? В предыдущей статье я проследил влияние принципа народа на политическое устройство западных стран в «большом времени», и оказалось, что именно данный принцип задавал доминирующие тренды изменения политических сфер различных стран. При этом монархии, занявшие к концу 18-го века абсолютно доминирующее положение в Европе, включая и ее идеосферу, вдруг стали отступать практически по всем направлениям, трансформируясь в национальные государства и демократии. И к концу 20-го века «живые» монархии практически выхолостили свою «изначальную» суть, а те некоторые династии, которые сумели при этом сохраниться, играют в основном символическую роль, и не несут никакой функциональной нагрузки. Принцип государственности при этом, начав свой «дрейф» из положения «государство – это я», завершил свое движение депесонифицированной инструментальной институцией без капли сакральности. И т.д. далее…

Принцип народа и западная политика периода Модерна

Многие концепции обществоведения, как впрочем и других гуманитарных наук, создаются из положения «сверху», с социальных мест, обычно находящихся где-то рядом с троном (пусть даже коллективного) властителя. Применительно к современной России можно отметить, что подобные концепции абсолютно доминируют в дискурсе, создавая там лакуны и дефициты, которые в рамках задаваемой данными теориями оптики просто-напросто не видны. Для обнаружения «слепых зон» видения оказывается полезным взглянуть на обсуждаемые модели из положения «снизу», и это даже принимая во внимание все трудности определения исходной точки для подобного взгляда, связанные с тем, что «низ», в принципе, не может «разговаривать», а все, кто научаются это делать, на автомате дискурсивно «перемещаются» «наверх».


Однако социальный «низ» все равно существует, хочется нам принимать его во внимание, или нет. Именно «снизу» поступают коллективно согласованные эмоции, заполняющие радостью наши сердца в случае победы наших команд. Именно «низ» делает для нас незабываемыми минуты единения в карнавалах. Именно «низ» мобилизует нас в совместном действии навстречу общей неприятности. И, наконец, именно оттуда возникает «ужас политиков» – те социальные энергии, которые своим неожиданным взвихрением вдруг обнуляют доминировавшие в обществе рационализации, и ломают устоявшийся социальный порядок, – то, что потом обзывают словом «революция».


В принципе, взаимодействие политики и «низов» достаточно многопланово. С одной стороны, будучи порождением «верха» политика часто не видит «низа». «Кто такой – народ? Как с ним можно встретиться и поговорить?» – читается во многих действиях власть имущих. С другой – они прекрасно видят, что чемпионами среди них становятся именно те, кому удается оседлать те самые низовые энергии, подключиться свей личной энергетикой к некой общенародной «кундалини». Они также видят, как жалки становятся прошлые «герои», которые по разным причинам умудрились потерять свою «волну», пусть даже они еще и продолжают существовать на «олимпе». Так что «принцип народа» – он всегда находится где-то рядом с властью, хоть бывает и не вербализован явно в политическом дискурсе. И действительно, кроме внезапной актуализации вопросов справедливости и гуманизма, что еще можно отнести к прямым «прострелам» общественного сознания «снизу»? Именно исходя из этого, а также из действий наиболее харизматических политиков, мы и можем, при желании, восстановить направление главенствовавших в каждый конкретный период общественного развития «низовых» ветров.


И оказалось, что развитие политических систем Запада в «большом времени» в последние четверть тысячелетия определялось именно что воздействием принципа народа, который был все это время и пока еще остается доминирующим. Для иллюстрации данного тезиса посмотрим далее на макрокартину европейской политической эволюции в Модерне. далее…

On peculiarities of motivation of actual Russian managing class

Kroopkin P. L.


The article discusses general items of social stratification, and proposes a way of formalization of elite and sub-elite strata of a society. It shows that elite tends to have a social identity, which creates and maintains a mental boundary in the social consciousness. The article applies the proposed approach to the current Russian elite, investigates the polarization on the elite mental border that maintains the separation of the elite from the society, and describes the specific psychosocial complex that drives the anomy of the Russian elite.

далее…

Evolutional theory of Jung’s archetypes:

Archetypical features in structure of social identity

Kroopkin P. L.


The article discusses the concept of K. Jung’s archetypes and their link to biological evolution. Basing on Yu. I. Semenov’s approach to anthropogenesis (a group selection in pre-human bands), the author proposes a specific mechanism which could lead to the suppression of the pre-human social model based on the behavioral dominance and to the development of a human model of sociality based on the social identity. This way of evolution results in stabilizing of a biosocial mechanism, which supports the functioning of the basic taboo regulating equal access to food, and which activity could be understood by people afterwards as influence of sacral forces creating needs in religion.


The article also discusses some universal features of the social identities that are archetypical, and shows some approaches how the developed theory could be used in public practice.

далее…

To the theory of institutional fields: General concept

Kroopkin P. L.


The article discusses social institutes from the social nominalism point of view. It introduces a concept of institutional field of a society, considers interaction of institutes both between themselves and with centers of power, highlights specific features of a society, which institutional field is not consistent with its legal system. Among the latest are: abuse, arbitrariness and violence of officials, deficit of legitimation of the governing bodies, inefficient use of qualified staff in bureaucracy, image of  “true” legislation as something ideal and not achievable in real life, legal nihilism.

далее…

‘Returning to roots’ in post-Soviet Russia

Kroopkin P. L.


The current social transformation pushed majority of Russian people to a profound identity crisis, and caused a significant fragmentation of the Russian society. The mental and behavioral patterns of a significant portion of society’s lower strata, adversely affected by the social changes, can be interpreted as a form of “ancestor worship”. These people tend to rally around chosen periods of Russian history (“Golden Ages”) and appropriate “true ancestors”. For every “Golden Age” there are collections of corresponding glorifying texts, which are of a “sacred” nature and devoid of application of criticism. Numerous senseless “flaming” threads of pseudo-historical debates on the Internet can be understood as rituals, which people use to worship their own “ancestors” with unrestrained praise, as well as through disparaging the “ancestors” and beliefs of other groups.

далее…

Гражданское общество как акт коллективной трансгрессии


Выложу здесь фрагмент из своей книги, посвященный теории гражданского общества, которая основана на оригинальной концепции современного общества, и идее Б.Г.Капустина. (Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления. М.: Флинта: Наука, 2010. 568с. С.492-494):


Переход к снятию социальных напряжений в матрице может сопровождаться возрастанием социально-политической активности массы и актива, их солидарными действиями против тех сил, которые связались в сознании людей с причинами данных напряжений. Кроме того, снятие напряжений в матрице, ее перестройка — это всегда нарушение привычных до того социальных норм, выход за установленные ранее и «вбитые» в сознание людей пределы, то есть какой-то вид коллективной трансгрессии. Эйфория от соучастия в такой совместной активности остается в памяти людей надолго после того, как соответствующие социальные действия были завершены, придавая эмпатию тому, что зовется словами «гражданское общество». далее…

Нация и этнос – модель взаимодействия


Тезисы доклада, который был предложен на Всероссийской научной конференции «Этнос, нация, общество: российская реальность и перспективы» 1-3 ноября 2010 года, но не был принят Программным комитетом.



Факты существования полиэтничных наций, и включения представителей одного и того же этноса в разные нации позволяют сделать вывод о том, что нация и этнос – это разные коллективные идентичности (КИ). И действительно, более детальное исследование вопроса показывает, что нация – это политическая КИ, обеспечивающая для включенных социальных и политических агентов культуру мирной ненасильственной делиберации (согласования интересов, раздела общественного «пирога», улаживания конфликтов), в то время как этнос – это КИ, обеспечивающая своим носителям культуру выживания в данном природном ландшафте. Еще одной специфической чертой этничности является включение «на равных» детей. В целом можно предложить следующее определение: далее…